Куртизанка
Шрифт:
— Возможно, он уже давно живёт среди калсу? Он стал одним из вас?
— Среди… а впрочем, не важно. Тебе, конечно, не нужен дом, но ты мог бы иметь хотя бы фрак.
— Если таков ваш приказ.
Элена подняла бровь.
— Не ожидала, что ты так быстро научишься принимать их всерьёз.
— Почему нет? Мой народ знает, что такое принадлежать.
— Вот и хорошо, — Элена стащила с себя свободные штаны и, оставив их валяться на полу, прошлёпала в направлении шкафа, угнездившегося в углу. Всего таких шкафов у неё в спальне было три – с горем
Выглянув в коридор Элена окликнула мальчика, дежурившего на этаже, и приказала принести мужской вечерний костюм.
— Вот, — сказала она, когда через четверть часа слуга вернулся с ним в руках, — вечером будешь сопровождать меня на аукцион. Молчи и стой в сторонке, я просто покажу тебя подругам. В случае чего будь готов помочь.
Чезаре поклонился.
— Что-то ещё?
— Почисти мне туфли. И было бы хорошо, если бы ты научился завивать мне волосы, наносить пудру и тушь. Когда придёт стилист, внимательно наблюдай за ним. Тебе так же нужно будет научиться разбираться в благовониях. Я не люблю розу – её всегда использует Ливи. К моему цвету волос подходит фиалка, но я всегда разбавляю её специями, чтобы букет получался новым каждый раз. Я хочу, чтобы в комнате всегда стоял этот аромат. Пошли. Поможешь мне приготовить ванну из молока.
— Уже готова, молодая госпожа.
— М? – Элена недоверчиво подняла брови и, подойдя к двери в ванную, заглянула в неё. – Когда это ты успел?
— Вы ведь принимали её вчера.
— Только не говори, что это та же.
— Молодая госпожа держит меня за дурака, — Чезаре на всякий случай поклонился.
— Ну… хорошо, — протянула Элена и, нырнув в ванную, бросила за спину. – Тогда пока отдохни! Только не забудь про блузку. И ещё погладь простыни и…
Элена добавила ещё несколько пунктов, но голос её в спальне уже не был слышен.
Раньше, чем Элена успела выбраться из ванны, в дверь постучала Жоэль. Не застав никого, кроме Чезаре, она оставила тому схему рассадки гостей.
Чезаре вручил её Элене, едва та закуталась в полотенце, и девушка недовольно надула губы, обнаружив, что аукцион посетят не только члены клуба, но и их жёны.
— И зачем там тогда я? – пробормотала она и тут же вспомнила, что обещала быть ещё и в порту – на секунду Элена задумалась, как могла бы предупредить Лэрда – но лишать себя удовольствия продемонстрировать Ливи и Констансу слугу она не могла.
Затем пришёл стилист – всего за полчаса волосы Элена были уложены, и без того белоснежная кожа была покрыта пудрой.
Когда тот ушёл, Элена, брезгливо поморщившись, надела золотые часы, которые так и не успела никуда деть, и стала спускаться вниз.
Чезаре, в вечернем костюме, тоже следовал за ней. Волосы его, едва достигавшие середины ушей, тоже были завиты и теперь каштановыми кудряшками обрамляли лицо. Пудрить его Элена не стала, решив, что мёртвому припарки не нужны – лицо его всё равно было красным, как помидор.
Уже
Зал уже был полон.
Первым, кого выхватил взгляд Элена, был Сабир. В белоснежном одеянии, подпоясанном голубым кушаком, он стоял на подмостке и выглядел необычайно довольным собой. Рядом с ним стояли мольберты с картинами, укрытыми бархатом. На секунду взгляды их пересеклись, и Сабир перевёл взгляд, как будто бы не видел Элену никогда.
Элена ощутила лёгкий укол обиды, но, конечно же, ничего не сказала. Самой ей понравился халиф, и она была бы рада посмотреть антиквариат один на один – как тот в самом начале и обещал.
Впрочем, надолго сосредоточиться на этой мысли Элене не удалось – она услышала где-то совсем рядом звонкий смех и неприятные звуки, похожие на чмоканье. Повернув голову, она встретилась взглядом с Пьетро и его друзьями.
— Я бы попросила вас не шуметь, — спокойно сказала она, — у нас в заведении принято есть бесшумно.
— Трудно сдержаться при виде такого лакомства, как ты.
Элена продолжала равнодушно смотреть на корса. Злость её давно уже утихла, и теперь она не испытывала к этим людям ничего.
— Боюсь, что эту проблему в самом деле трудно будет решить, — сказала она и пошла было вперёд, когда колено одного из приятелей Пьетро преградило ей дорогу.
— А как насчёт того, чтобы обсудить это в библиотеке? Смотрю, ты носишь наши часы.
Элена брезгливо покосилась на названный предмет.
— Не вижу ни одной причины, чтобы это могло меня соблазнить, — произнесла она. Свернув налево, обошла соседний стол и продолжила идти вперёд. Сделав несколько шагов, Элена столкнулась с пристальным взглядом Аргайла, пронзавшим её насквозь — будто бабочку иголка. Сглотнула. Желание подойти было нестерпимым, но она сдержалась и вместо этого направилась туда, где у дальней стены за выгнутым подковой столом уже сидели Констанс и Ливи.
Она заняла своё место, и Чезаре, пододвинув для неё стул, остановился за спиной.
— В тебя влюбился этот корсиканец? – поинтересовалась Констанс, которая успела застать произошедший разговор, но вовремя ушла, чтобы не вмешиваться в него.
— Просто молодой богатенький идиот.
Констанс хмыкнула, а Ливи высокомерно приподняла бровь.
— А как по мне, молодые – это очень хорошо. Зря ты воротишь нос. Молодые не умеют тратить деньги, готовы всё отдать, чтобы ты только позволила им посидеть у твоих ног. Когда я ещё выступала в Опере, у меня был один ухажёр…
Элена закатила глаза. Ливи любила вспоминать о тех днях, «когда она выступала в опере», хотя выступала она там едва ли год. Оскандалившись и разругавшись с постановщиком, который застал её с очередным ухажёром, она обнаружила, что больше её на сцену никто не берёт. Ничего, кроме как петь сопрано и играть на кожаных флейтах, Ливи не умела, и потому клуб стал идеальным выходом.