Курс чудес

Тетфорд Вильям

2. Подобную точку зрения легко посчитать чересчур крайней и слишком всеохватной, чтобы была истиной. Но мыслимы ли исключения из истины? Возможна ли реальная утрата, если в твоем распоряжении — всё? Окажется ли боль частью покоя, а горе — частью радости? Способны ли недуг и страх проникнуть в разум, где обитают совершенная любовь и святость? А истина должна быть всеохватной, чтобы быть истинной. Приятие противоположностей или исключений полностью противоречит истине.

3. Спасение есть признание, что истинна лишь истина, и лишь она одна. Об этом ты слыхал уже не раз, но может быть еще не принял обеих частей сказанного. Без первой

части вторая не имеет смысла. А без второй и первая неверна. У истины нет противоположности. И сколько бы об этом ни говорить, ни думать, всё будет недостаточно. Ведь если ложь считать такой же истинной, как истину, то частью истины должна стать ложь. И истина теряет свое значение. Ничто, кроме самой истины, не истинно, а ложь всегда есть ложь.

4. Это — простейшее различие между ними, но в то же время и самое туманное. И вовсе не потому, что его трудно воспринять. Оно сокрыто бесконечным рядом возможностей для выбора, а этот выбор не представляется целиком твоим. И таким образом, в истине видятся некие аспекты, противоречащие ее логике, но расхождения эти будто и не внесены тобою.

5. Ты должен неизменно оставаться таким, каким тебя Всевышний сотворил, и понимать, что переходные состояния, по определению, ложны. К ним можно отнести и смену чувств, и перемены в состоянии разума и тела, в сознании и в реакциях. Именно всевключенность отличает истинное от ложного и держит ложное как ложное раздельно с истинным.

6. Не странно ли, что ты принимаешь за гордыню мысль о том, что ты — создатель видимого тобою мира? Господь не мог создать подобный мир. Не сомневайся в этом. Что знает Бог о мимолетном, о грешных и виновных, трепещущих от страха, страдающих и одиноких; что знает Он о разуме, заточенном в чахнущем и смертном теле? Ты просто обвиняешь Его в безумии, считая, что Он — создатель мира, в коем считается реальным подобный бред. Бог не помешан. Но только помешательство могло создать подобный мир.

7. Помыслить, будто Бог создал хаос, противореча Собственной же Воле, придумал противоположности для истины и умирает ради того, чтобы восторжествовать над жизнью, это и есть гордыня. Смиренье поняло бы мгновенно: подобное не исходит от Него. Да и способен ли ты видеть то, чего Господь не сотворил? Ответить утвердительно — значит поверить в свою способность воспринимать всё то, чего нет в Воле твоего Отца. А есть ли что–либо высокомерней этого?

8. Будем же подлинно смиренными сегодня и всё, содеянное нами, признаем тем, что оно есть. Сила решения — моя собственная. Только реши занять свое, по–праву, место со–творца вселенной, и всё, что ты, по–твоему, создал, исчезнет. Тогда в сознание поднимется то, что находилось в нем всегда, поныне вечно. Оно заместит самообман, созданный, чтоб узурпировать алтарь Отца и Сына.

9. Сегодня мы практикуемся в подлинном смирении, отказываясь от ложных притязаний, при помощи которых эго стремится представить смирение гордыней. Высокомерным может быть лишь эго. А истина скромна, признавая свое могущество и неизменность, и вечную и всеобъемлющую целокупность — дар совершенный Бога Его возлюбленному Сыну. Сегодня мы отказываемся от гордыни, нас уверяющей, будто все мы — грешники, виновные, трепещущие в страхе, стыдящиеся своей сущности; так вознесем же в подлинном смирении наши сердца к Тому, Кто сотворил нас непорочными, подобными Ему в любви и в силе.

10. Сила решения принадлежит лишь нам самим. Мы принимаем

от Него себя такими, какие есть, смиренно признавая Сына Божьего. Признание Господня Сына предполагает, что все "концепции–я" оставлены и признаны фальшивыми. Пронизывающее их высокомерие наконец воспринято. Сиянье Сына Божьего, всю его доброту и совершенную безгрешность, любовь его Отца, его права на Рай и избавление от ада — в смирении мы принимаем как свою собственность.

11. Мы ныне объединяемся в радостном признании, что ложь есть ложь и только истина верна. Только об истине мы думаем по пробуждении и практикуемся пять минут, идя ее путями, приободряя свой пугливый разум:

Сила решения — моя собственная сила. Сегодня я приму себя таким, каким был сотворен Отцовой Волей.

Затем в молчании подождем, оставив всякий самообман, прося смиренно свое Я, чтобы Всевышний нам открыл Себя. И Тот, Кто нас не покидал, вновь возвратится к нам в сознанье, с признательностью возрождая Его дом для Бога, Кому он и предназначался.

12. Жди Его терпеливо в течение дня и ежечасно приглашай словами, начавшими твой день, и заверши его всё тем же приглашением твоему Я. Ответит Божий Глас, глаголющий и за тебя, и за Отца. И вместо всех твоих неистовых идей Он даст тебе успокоение в Боге, Господню истину — взамен само обмана, а вместо собственных иллюзий о себе — дар Сына Божьего.

Урок 153

В незащищенности лежит моя сохранность

1. Ты, вечно ощущающий угрозу со стороны изменчивого мира, судьбы капризной и недолговечных отношений, со стороны "даров", которые одалживает мир с тем, чтобы затем отнять, — с должным вниманием отнесись к данному уроку. В мире нет безопасности. Ведь мир укоренен в атаке, и все "дары" мирские мнимой безопасности — не более чем мираж. Мир нападает вновь и вновь. Перед лицом такой угрозы покой немыслим.

2. Мир понуждает к самообороне. Ибо угроза порождает гнев, а в гневе атака предстает логичной, всецело спровоцированной и правой, предпринятой во имя собственной защиты. Однако в подобной склонности к защите кроется двойная угроза. Склонность к защите говорит о слабости и выстраивает систему защитных механизмов, полностью бездейственную. И нынче слабых ждет еще один подвох, ибо одна измена поджидает их снаружи, но еще большая — внутри. Разум теперь смятен, не знает, куда податься, чтобы избавиться от химер собственного воображения.

3. Как будто разум стиснут в круге, который ограничен другим кругом, а тот —еще одним, и так до тех пор, пока надежда на спасение не станет немыслимой, недостижимой. И цикл "нападение — защита", "защите — нападение" становится порочным кругом, растягиваясь на часы и дни; сковывая разум тяжелыми, стальными с наваренным железом обручами и возвращаясь, чтобы начаться вновь. Ни послабления не видно, ни конца мертвящей хватке, сжавшей разум.

4. Механизмы защиты — самая дорогая плата из всех, взимаемых эго. В них безрассудство принимает столь чудовищную форму, что всякая надежда на здравомыслие кажется пустой, несбыточной мечтой. Чувство опасности, поощряемое миром, столь глубоко, настолько превосходит напряжение и ужасы, доступные твоему воображению, что ты не представляешь себе разорения, им приносимого.