Курганские
Шрифт:
Я подошел к девушкам и сказал:
– Все в порядке, разрешение получено. Сейчас еду.
– Значит, вы уже сегодня попадете к Олегу и Андрею? – обрадовались они.
– Если следователь даст разрешение, то попаду.
– Но он же обязан дать вам такое разрешение! – твердо сказала Олеся.
– В таких делах по-разному бывает... Может, технически будет невозможно.
– Как это? – удивилась Олеся.
– Например, печати у него не будет, или начальник, который подписывает разрешение, неожиданно куда-то уедет... Все может быть. Но, думаю,
– А можно мы с вами поедем? – неожиданно спросила Оля.
– Куда, к следователю, что ли? – улыбнулся я.
– Нет, что вы! Мы вас около тюрьмы ждать будем.
– Кстати, а где они сидят? – спросил я.
– В Матросской Тишине.
– В СИЗО номер один? – уточнил я.
– Да, – кивнули девушки.
– Но откуда вы знаете, сколько я пробуду у следователя?
– Мы будем в машине, увидим, когда вы подъедете...
– Хорошо, – согласился я, – так и сделаем.
Я сел в машину и направился в сторону прокуратуры. «Интересно, что же это за отдел такой находится вне основного здания прокуратуры?» – думал я. Всю дорогу пытался как можно точнее вспомнить обстоятельства, при которых познакомился с Олегом. Следователь наверняка спросит об этом...
А познакомились мы с ним примерно года два назад, через два дня после убийства знаменитого тележурналиста Владислава Листьева. Почему я это запомнил? Да потому, что тогда по Москве прокатился грандиозный милицейский шмон. Это громкое убийство наделало много шума. Полетели головы начальника московской милиции, главного прокурора города, многих других милицейских шишек. В город прибыли несколько подразделений ОМОНа из других городов, действовали СОБРы, в Москве усиленно проводились облавы и задержания. Хватали всех подряд.
В тот день, я помню, у меня был суд в одном из районов Москвы. После окончания суда я решил пообедать в кафе. Выйдя из кафе, я увидел, что на колесах моего автомобиля красуется мощное блокировочное устройство – «каблук». В то время блокировка автомашин, припаркованных в запрещенных местах, была достаточно популярной. Я тут же подозвал блокираторов и потребовал, чтобы они немедленно сняли «каблук» с моей машины, сославшись на то, что это незаконно. Но блокираторы еще больше разозлились.
– Если так, то мы сейчас вывезем вашу машину на штрафную стоянку. Слишком грамотный! – рявкнул один из них.
Я настаивал на своем. Наконец один из качков махнул рукой. Я заметил, как из милицейской машины с надписью «ГАИ» неожиданно вылез толстый гаишник с круглым красным лицом. Он медленно подошел к моей машине, небрежно козырнул и, представившись, спросил:
– В чем проблема?
– Вот, – обратились блокираторы к нему, – права качает. Объясните ему!
– Пожалуйста, ваши документы! – неожиданно потребовал гаишник.
– А при чем тут мои документы?
– А при том, что вы нарушаете правила дорожного движения – паркуете машину там, где есть запрещающий знак.
– Ну и что? Я готов заплатить штраф. При чем здесь блокировка
Но гаишник не желал меня слушать.
– Жалуйтесь куда хотите, – резко ответил он. – Права ваши мне придется задержать...
– Вы не имеете на это права, – твердо ответил я.
– Да я на все имею право! Я при исполнении! – нахально заявил гаишник.
Еще минут десять-пятнадцать мы стояли и препирались. Я понимал, что гаишник и блокираторы действуют заодно, что отстаивать свои права бесполезно, поскольку другая сторона материально заинтересована. Впоследствии такую практику отменят, но тогда это было весьма актуально.
Мне все же удалось «вытащить» свои права, заплатить минимальный штраф и сесть в свою машину. Но я был страшно зол – не столько на блокираторов, сколько на гаишника. Вот вам, – думал я, – и доблестная милиция, которая, как говорят, нас бережет!
Через несколько минут я заметил, что меня догоняет «БМВ» семьсот пятидесятой модели – большой, красивый, а за ним мчится другая машина – черная «Волга». Впереди неожиданно тормозит машина ГАИ. «Волга» и гаишники блокируют «БМВ». Я резко затормозил, чуть не врезавшись в «Волгу» и остановившись в нескольких сантиметрах от нее.
«Ну вот, – подумал, – приключения продолжаются!»
Тем временем из черной «Волги» выскочили несколько мужчин и, быстро открыв двери «БМВ», стали вытаскивать из салона двоих ребят. Из машины ГАИ выскочили люди в пятнистой форме. Я понял, что это операция с участием ОМОНа.
Вышел из машины взглянуть, не задел ли передком «Волгу».
– Что уставился? – неожиданно обратился ко мне один из людей в штатском. – Проезжай!
Вероятно, эти слова и послужили искрой, вновь разжегшей во мне унявшуюся было злость от общения с гаишником и блокираторами.
– Что вы себе позволяете? – резко спросил я. – Что значит «проезжай»? Вы меня подрезали, чуть не совершили ДТП и говорите «проезжай»?! Я, между прочим, адвокат, и вы не имеете права так разговаривать со мной!
Перевел взгляд на «БМВ». Два парня стояли над капотом автомобиля, низко наклонившись и расставив широко руки и ноги. Их обыскивали. Вдруг один из них, поздоровее, – как я узнал после, это был Олег, – услышав слово «адвокат», неожиданно громко обратился ко мне:
– Товарищ адвокат, вы мне нужны! Сейчас происходит незаконное задержание, и, вероятно, мне подбросят оружие. Я прошу вашего присутствия!
Я растерялся, не ожидая такого поворота событий. Хотел было ответить, что сейчас не «при исполнении», но, увидев перед собой ухмыляющихся оперативников и вспомнив столь же наглую рожу гаишника, неожиданно для самого себя изменил решение.
– Да, пожалуйста! – Достал из левого кармана адвокатское удостоверение и протянул его одному из оперативников. – Я адвокат и хочу представлять интересы этого человека.
Оперативники опешили от неожиданности. Один из них попытался отклонить мою помощь: