Курьер
Шрифт:
– Удача на твоей стороне, парень! Смотри, Шухерс из дому уходит. Наверняка ко мне в гости собрался, – радостно сообщил лысый. – Действуй.
Что вор вытворял с моим телом, это отдельный разговор. Никогда не думал, что оно на такое способно. Ладно еще – перескочить с дерева на дерево и подняться с помощью одних рук по тонкой жердочке на высоту четырех саженей. Но прошмыгнуть через находившийся под самым коньком крыши лаз, в который с трудом вошла голова…
«Ты, часом, не волшебник?» – не сдержался я.
«На кого-то
«А может, ты дом заколдовал? И собак, и охрану…»
«И не мыслил об этом. Просто я хорошо знаю повадки псов Шухерса, сам подарил их щенками. Черный, хоть и выглядит свирепо, мухи не обидит. Рыжий только ночью активен, а вот белый действительно опасен, но никогда не будет охранять чужой участок».
«А стража? На них же смотреть страшно!»
«Они тут для мебели поставлены, чтобы дураков отпугивать. А умные в дом главаря шайки и не подумают залезть. Тут столько ловушек на дверях и окнах!»
«Но мы пока ни одной не зацепили?»
«Ты же видел, как я проник в дом. А не наткнулся, потому что практически все сам и ставил».
«Как это?»
«Очень просто. Шухерс был моим учеником. И обустраивать этот домик ему помогал я».
«Талантливый у тебя ученик. Высоко взлетел».
«Дело не в таланте, а в его коварстве и моей доверчивости. Сдал, гад, меня Серхеру, когда получил статуэтку на день посвящения».
«Погоди, так раньше ты был главарем воров?»
«Конечно».
«И сейчас решил отомстить? За мой счет? Да у тебя коварства на двоих Шухерсов хватит!»
«Не равняй меня с этим подонком! – вспылил Щапрун. – Главная задача – вывести тебя из города. Остальное – лишь способ».
Мне слабо верилось в его заверения, но действовать по собственному усмотрению я считал слишком рискованным. Ведь только благодаря стараниям вора Сарин Дюзан до сих пор оставался жив.
«А чем ты насолил Серхеру? За что он тебя?»
«Пока я был жив, и сам того не ведал. Потом он же и рассказал. Оказывается, на некоторых его чары действуют не так, как хочется серокожему монстру. Вот он и отлавливает непокорных, да еще старается, чтобы наказание таких людей выглядело законным. И вообще, ты долго будешь меня отвлекать от главного? Мне сосредоточиться нужно!»
«И как ты собираешься искать статуэтку?»
«Труднее всего найти вещь, когда она стоит на самом видном месте, – изрек он. – Если Шухерс усвоил эту истину, то реликвия находится…»
Незваный гость пробрался в самую большую комнату дома и начал ее внимательно осматривать. Я тоже.
Большой прямоугольный стол, восемь стульев, два кресла возле камина, сейф, три портрета, тумба с кувшином и блюдом фруктов, кованая подставка с прозрачной вазой и тремя красными розами в ней, парочка сундуков, люстра со свечами, стеллаж с посудой, шкаф… И где тут самое видное место? Сейф? Слишком банально. Люстра? Да где ж там чего спрячешь?
«Нашел?» – спросил
«Нет. Не в камине же он ее спрятал?»
Вор взял с тумбочки кувшин и взвесил его на ладони.
«Я бы поместил статуэтку в вазу».
«Она же прозрачная!»
«Глаза обмануть несложно». – Он вытащил розы из емкости и бросил их на пол.
«Ух ты! – Черенки цветов так и остались видны снаружи. – Хитро придумано!»
«А вот и реликвия», – резко вынув статуэтку, Щапрун быстро установил кувшин на вазу.
«Это еще зачем?»
«Шухерс наверняка под тайник установил нажималку. Если ваза станет легче, весь квартал услышит, что к нему в дом пришли незваные гости».
Выбраться из логова главного вора Оборотграда оказалось гораздо легче – в доме имелся тайный выход, практически лишенный уловок.
«Видишь, как все просто! А ты боялся», – радовался вор, передвигаясь на четвереньках по тесному подземелью.
«Наше счастье, что твой ученик не догадался поменять систему охраны. Неужели не боялся, что учитель наведается?»
«С чего бы вдруг? Мне почти сразу отрубили голову на виду у всех жителей улицы, а дух попал в этот кристалл. Конечно, заметить второе действо никто не мог».
«А почему ты решил, что тебя предал ученик?»
«Серхер с большим удовольствием рассказал. Эта серокожая сволочь не может не помучить даже после смерти. Видел бюсты в его подвальчике?»
«Угу».
Даже вспомнил, что предоставленный Серхером кулон висел на бюсте одноухого мужичка. Запрах вроде называл Щапруна одноухим…
«И на каждом висит камешек. Этот полусумасшедший колдун заключил в камни несколько десятков духов и время от времени разговаривает с пленниками, сообщая об успехах того, кто поспособствовал их гибели. Так я и узнал, что Шухерс занял мое место, предъявив якобы украденную статуэтку».
«А зачем ты дал ему реликвию? И что за день посвящения?»
«Окончание учебы. Учитель обычно в этот день выполняет просьбу подопечного, если посчитает ее уместной. Я, дурак, решил, что ничего особенного нет в том, чтобы Шухерс провел ночь в молитвах Селедине перед ее изображением. А оно вон как вышло».
– Фу, какая вонь! – воскликнул Щапрун, выбравшись на поверхность.
Мы оказались внутри перекрученного кустарника, за ветвями которого ничего не было видно. Запаха я не ощущал.
«Где мы?»
«Отхожее место улицы Воров. Вниз стекают помои из всех домов, а кусты пожирают эту гадость».
Выползать из окружения колючих растений пришлось очень аккуратно. Ветви тянулись к человеку, цеплялись за одежду. Наверное, дай им волю, съедят заживо. Наконец мы добрались до Запраха со товарищи.
– Добыл? – спросил тот.
– А как же! – Вор показал статуэтку.
– Что ж, теперь Шухерсу от немедленного поединка не отвертеться. Идем.
«И в чем заключается поединок?» – полюбопытствовал я.