курьер.ru
Шрифт:
— А ты как думал! Вот, бери нож.
Шинкарев ненадолго задержался в гостиной, разглядывая китайскую картину над камином. Скала, на которой она висела, не доходила до наружной стеклянной стены, оставляя узкий коридор. Пол, выложенный плиткой, перешел в такую же лестницу; серый камень скалы сменился кедровыми досками — широкими, розовато-коричневыми, с резким волнистым узором; с другой стороны коридора, не прерываясь, тянулось стекло. Море стало багровым, на горизонте громоздились темные тучи с яркими краями, из-за которых на полнеба разлетался веер золотисто-оранжевых лучей.
Кедровые
«Полка-то эта... странная. Что там за ней? Будем надеяться, хоть напитки настоящие».
Напитки оказались настоящими; налив «Джека Дэниелса» на два пальца в низкий стакан и бросив пару кубиков льда из маленького холодильника, Шинкарев спустился вдоль все той же стеклянной стены, глядя на догорающий закат. Виски теплом покатилось внутри.
Тучи из фиолетовых стали черными, в разрывах угасали последние светлые полосы, протянувшиеся по неподвижному черному морю.
«Что же у них там, за полкой?»
Внизу лестница повернула, окончившись в небольшом павильоне, при виде которого Андрей остановился в некотором удивлении.
Выступая из дома тремя стеклянными стенами и такой же наклонной крышей, своим полом павильончик опускался ниже уровня земли. За стеклом, как на картинке из школьного учебника, виднелся срез каменной скалы и почвенного слоя с корнями травы, растущей тут же, вплотную к стеклу. Со стороны моря земля переходила в мокрый песок. Со скалы к морю бежал ручей, его брызги густо висели на одном из окон. Внутри кабинета стоял длинный рабочий стол с офисной техникой, множеством бумаг и пустой кофейной чашкой. За компьютером, откинувшись на спинку мягкого кресла и положив ноги на другое, работала женщина. Услышав шаги Андрея, она оторвалась от экрана и с улыбкой обернулась:
— Замечательная комната, правда? Во время прилива вода доходит сюда, — показала она довольно высоко над полом. — Рыбы подплывают к стеклу, один раз даже появилась большая черепаха. А в шторм волны бьют выше потолка!
— И ничего внутрь не попадает? — Разговор начался как-то сам собой, не потребовалось даже здороваться.
— Ничего, все плотно. И в шторм все держится. Хотя и страшно. Меня зовут Элизабет, — протянула она руку.
— Очень приятно. Андрей, или Эндрю, как больше нравится. Кстати, я не помешал?
— Нет, я уже заканчивала.
Прямые темные волосы женщины, с тонкой седой прядью, спускались до плеч. Под густой, ровно обрезанной челкой было правильное, загорелое, но уже начинающее увядать лицо с морщинками вокруг глаз и губ. Блестели темно-карие, близко посаженные глаза, нос был с небольшой горбинкой, рот довольно широкий, твердый. Красный спортивный свитер спускался на белые брюки, обтягивающие узкие бедра; на свитере белый крест и надпись, как на джипе у ворот: «US Red Cross». Ступни в темном капроне — длинные, сильные и гибкие, свободно уложенные одна на другую, — комфортно разместились на мягком сиденье.
«Красивые ступни, — подумал Шинкарев, — пожалуй, лучшее из того, что видно. Свитер многое скрывает. Но кое-что и показывает».
—
— Не совсем... Хотя да, конечно, сейчас я в Красном Кресте, — чуть сбившись, поправилась Элизабет.
«Чушь. Как я Папа Римский. Ладно, замнем пока».
— А вы откуда? — спросила американка.
— Я приехал из России, — сообщил Шинкарев, — Вы бывали в России?
— Только в Петербурге, зато довольно часто. Работала в информационном центре при генконсульстве США. Недавно я выезжала через Выборг на финском поезде, там у русских пограничников была собака — знаете, которая ищет наркотики? Красивая собака, но от нее пахло. Им нужно мыть свою собаку. В России моют собак?
— Моют... Не всех, конечно. Но ведь запах есть и у чистой собаки. А у вас есть собака?
— У меня в Штатах колли. Очень скучает без меня.
— Кто же о ней заботится? Муж, вероятно?
— Я не замужем. В таких случаях принято добавлять: «если вы это имели в виду». Смешно, не правда ли? А у вас есть домашнее животное?
— Ни животных, ни друзей, — без улыбки ответил Шинкарев. — У меня аллергия.
— На животных? — с сочувствием спросила Элизабет.
— На друзей.
Зачем он так сказал? Животных у него нет, это правда. А это американское сочувствие... но, собственно, он сам его и спровоцировал.
Кажется, женщина что-то поняла. Улыбнулась:
— Знаете, мне нужно переодеться к ужину. Боюсь, должна вас оставить.
— Ничего страшного, я еще раз загляну в бар.
— Тогда встретимся за столом.
Она вскочила со стула и быстро поднялась по лестнице. Андрей поглядел ей вслед. «Титьки качаются, задница в меру круглая, но ступни — ах! Да. Бывает же так. Сущая, вроде бы, ерунда — или ухо, или запястье, или вот ступни эти, — но смотрел бы и смотрел. Хотя уже в возрасте, дамочка-то. И выше меня — даже сейчас, без каблуков». — Так он думал, входя в бар. Возле подозрительной полки снова сделал вид, что изучает этикетки на бутылках.
«Что же там, за полкой этой?»
Ничего не было видно, полная темнота. Однако из-за бутылок тянуло прохладой, отдающей то ли подвальное, то ли пещерной сыростью. Тянуло едва-едва, почти неуловимо, но вдруг послышалось что-то такое... Стук? Плеск воды?
«Вода. Подземный канал? Тайная гавань? Эллинг для катера?»
Андрей глянул на часы: пора к столу.
Глава седьмая
В гостиной тихо играла музыка, горели свечи. Стол был накрыт на кухне, между прозрачными стенками эркера, выходящего в сад. Блестели фарфор и хрусталь, сияло столовое серебро; красовалось ведерко со льдом и бутылкой шампанского. Свет из эркера падал на каменную террасу, подсвечивал круглые кусты.
— И стол накрыт на две кровати, — прокомментировал картину вошедший Андрей.
— Точно! А шампанское настоящее, из Австралии, — не оборачиваясь, откликнулся Чен.
— В Австралии нет шампанского.
— На бутылке написано, значит, есть. Как тебе Элизабет?
«Раз в уставе написано, что крокодилы летают, значит, летают. Только они низко летают...»
— Интересная девушка. И кабинет интересный. И бар.
— И бар, — спокойно согласился Чен. — А вот и наши дамы. Прошу сюда, прекрасные сеньориты!