Купите девочку
Шрифт:
– Хочу, – кивнул Пафнутьев, глядя пред собой в мутное ветровое стекло, пронзенное несколькими трещинами. – Почему машину в порядок не приведешь?
– Чтоб не угнали. Иногда я даже открытой ее оставляю – ни одна собака не желает иметь такую машину. А за мотором я слежу. Это очень хорошая машина, Паша. Ты не кати на нее бочку. – Он достал из бардачка бутылку водки, как заметил Пафнутьев, бутылка эта лишь пятнадцать минут назад вынута из холодильника – она была влажной. С кряхтеньем запустив мохнатую руку в глубину бардачка, Халандовский вынул что-то завернутое в фольгу и два хрустальных стаканчика. Когда он развернул шелестящий
– Очень явственно, – кивнул Пафнутьев.
Халандовский с хрустом свинтил пробку и разлил водку в стаканы, щедро разлил, граммов по сто двадцать, как прикинул Пафнутьев.
– Это не мешает тебе вести машину?
– Такие машины не останавливают. Гаишники знают, кого останавливать. В таких машинах ездят пенсионеры, ветераны, бывшие ударники труда, жертвы будущих преступлений... Вперед, Паша... Будем живы! – Халандовский поднял стакан в приветственном жесте, подмигнул Пафнутьеву громадным своим, черно-лукавым глазом и выпил. Пожевал травку, разломил помидор, одну половину сунул в рот, вторую протянул Пафнутьеву.
– Говори, Аркаша... Чего там у тебя за новости? Не зря ведь ты похитил меня средь бела дня, а? – Рука Пафнутьева помимо его воли потянулась к кружку домашней колбасы.
Халандовский снова наполнил стаканы, помолчал, глаза его подернулись легким хмелем, заблестели, будто в него только что была впрыснута жизнь, глубоко вздохнул.
– Тебя снимают, Паша? – прямо спросил он.
– По слухам, да.
– И ты знаешь, кого тянут?
– Да.
– Бевзлин не всем нашим ребятам нравится. Последнее время он слишком много о себе понимает... Некоторые наши ребята им недовольны. А если нашим ребятам по-настоящему кто-то не понравится...
– Считай, что я тоже им недоволен.
– О том, что он детишками торгует, ты знаешь?
– Знаю. И целыми, и по частям.
– На этом его связи с роддомом не ограничиваются.
– Что еще?
Халандовский взял свой стакан, некоторое время задумчиво его рассматривал, потом как-то неприметно, буднично выпил, сунул в рот пучок зелени.
– Не знаю, насколько это важно для тебя, но... В роддоме он снимает несколько комнат, нынче можно для поддержки штанов сдавать в аренду собственные помещения состоятельным фирмам... Некоторые утверждают, что в этих комнатах можно найти забавные вещи.
– Оружие?
– И оружие.
– Это интересно, – равнодушно проговорил Пафнутьев.
– Другими словами, это для тебя не новость? – чуть обиженно спросил Халандовский.
– Новость, но не очень важная... Аркаша, у меня есть его отпечатки пальцев, оставленные на трупе. А я не могу его взять, потому что он депутат. Депутаты не лишат его неприкосновенности, потому что он всех их с потрохами купил.
– В подвалах роддома может обнаружиться кое-что еще, – неуверенно проговорил Халандовский. – И потом, если застать его там...
– Он там не бывает.
– Откуда ты знаешь?
– Это было бы неграмотно. А он ведет себя нагло, но грамотно. Понимаешь? В роддомовском арсенале мы можем застать его водителя, но не более.
– Наши ребята им недовольны, – повторил Халандовский.
– Пусть
– Пробовали. Он осторожный, как черт. Не смог парень к нему подобраться. Долго охотился, но в конце концов вернул деньги. Все до последнего доллара.
– И что же ваши ребята?
– Удвоили гонорар. Но парень отказался. Не мой, говорит, клиент. Все правильно, Паша... Этот хмырь на бронированной машине въезжает в подвал дома, специальным лифтом поднимается в свою контору... Такая же система у него дома. Все эти хохмы, когда убийца поджидает клиента в подъезде дома... Для Бевзлина это не подходит. Он не шастает по казино и ночным ресторанам, девочек к нему доставляют тем же путем, каким он пользуется сам... Невозможно даже установить, кто у него бывает...
– Живец нужен, – сказал Пафнутьев.
– Не понял?
– Большая рыба ловится на живца... Так мне сказал один человек. И я все больше убеждаюсь, что он прав. Вези меня, Аркаша, обратно в прокуратуру. Я, можно сказать, пообедал, мы с тобой прекрасно провели время... Поехали, – вздохнул Пафнутьев.
– Подыскать живца? – осторожно спросил Халандовский.
– Есть живец, – коротко ответил Пафнутьев и не стал пояснять, что он имеет в виду себя.
Первый раз Андрей проехал мимо универмага без четверти восемь. Ничто не насторожило его, не привлекло внимания. Машины в этом месте шли медленно, как всегда, здесь было оживленно и бестолково. Возле витрины с видеотехникой толпились мальчики, постанывающие от восторга, девочки, постанывающие от нестерпимой жажды увидеть запретные картинки, молча и сосредоточенно стояли в сторонке дяденьки посолиднее.
Проехав мимо ряда машин, он не увидел ни джипов, ни «Мерседесов» – это его немного успокоило, но, с другой стороны, он понимал, что амбалы Бевзлина, наученные горьким опытом, будут вести себя осторожнее.
Второй раз он проехал мимо универмага без пяти восемь. И опять все было спокойно, опять ничто не привлекло его внимания.
И Андрей решился.
Когда до восьми оставалось меньше минуты, где-то секунд сорок, он подъехал к тротуару, остановился, взглянул на часы. До восьми оставалось меньше десяти секунд, но и этого времени было достаточно. Мотор он не выключал, ключи оставил в замке зажигания. Переднюю дверцу тоже оставил открытой, но кнопку замка опустил – достаточно будет с силой захлопнуть ее, и машина окажется запертой. И левую дверцу он оставил приоткрытой. То есть все было сделано так, чтобы можно было сорваться с места за три-пять секунд. Уже отходя от машины, Андрей вспомнил еще об одном – включил магнитофон, чтобы не делать это потом, на глазах у Нади. Если, конечно, она подойдет.
До восьми оставалось пять секунд. И Андрей решительно шагнул к витрине. Быстро окинул взглядом всех столпившихся у освещенного стекла, но Нади не увидел. Не было ее и среди людей, стоящих чуть поодаль. Прошло уже секунд пять-семь, пора было уходить, он сам ограничил время. Все еще глядя на толпу зевак у витрины, Андрей попятился к своей машине. И вдруг почувствовал, что кто-то взял его за локоть. Он резко обернулся, готовый к отпору, вырвал руку, сделал шаг назад...
– Здравствуйте, – перед ним стояла Надя. В черном плаще под темным зонтиком она казалась неестественно бледной.