Купериада
Шрифт:
– У вас проблемы?
– в обретенном американском стиле, но по-русски жалостливо спросил Лёва.
– Я могу что-то для вас сделать?
– Да говорю же: пыталась я уж тебя использовать. Не вышло. Ты ж видишь, какая я дура каменная уродилась, а тоже баба, тоже любви хочется. Как в самую пору пришла, окинула мир оком - а на всей планете никого с меня ростом нет. Маялась я, дорогой мой, долго, пока вы Родину не соорудили мне под пару. Та хоть и мать, но тоже одинокая и неудовлетворённая, вот и устроили мы с ней связь через астрал. Такова наша доля грустная, розовые мы теперь обе, не по склонности, а по необходимости, хоть с Фрейдом консультируйся, хоть как. Что ж вы Дворец Советов не соорудили, а? Там на крыше
Лёва кивнул.
– Ну ладно. До нескорого свидания. Если увидишь где мужика мне хоть по плечи - пиши. Вдруг я проглядела. Но ему не говори, а то всё испортишь. Женщины, чтоб ты знал, берут мужчин приступом, используя фактор внезапности. Во всяком случае, такие дылды, как я. Привет Матери передавай.
– Маме?
– ошарашенно спросил Лёвушка.
– А откуда вы её знаете?
– Родине, бестолочь! В общем, пока.
И Куперовский покатился кубарем сквозь измерения, эфирные пространства и астралы. Когда он очухался, его крепко держали за локти двое в белых халатах.
– Ты откуда, парень, такой встрёпанный?
– спросил схвативший правую руку.
– Из иных пространств, - меланхолично ответил Лёва; от свалившихся на его голову за последнее время испытаний он немного, как теперь говорят, сдвинулся по фазе.
– Только что я разговаривал с призраком вашей и нашей Свободы.
– Так, - сказал тот, что обращался к Куперовскому.
– Надо же, за три года на этом месте подбираем уже девятого. Как думаешь, Джек, его в ту же палату?
– Нет, - покачал головой Джек, - этот тихий. Его к дуракам можно. И они повели больного к машине. Оглянувшись, Лёва увидел, как
статуя раскалывается на две части вдоль взявшейся откуда-то трещины и обломки погружаются в океан. К счастью, это ему просто показалось.
...- А не сможете ли вы, мистер Куперовский, перечислить мне основные особенности логической машины Тьюринга?
– вопрошал, величественно возвышаясь над столом, знаменитый профессор Скотт, специалист по маниям и фобиям.
– Нет, собственно, - засмущался Лёва, пытаясь при этом попасть в тон собеседнику.
– Я, видите ли, не готовился к нашему разговору. Если бы знать...
– Ясно. Пишите, коллега, - это он уже обращался к ассистенту, скромно притулившемуся сбоку, - "идиотизм", - присмотревшись к Куперовскому, он несколько смягчился и уточнил.
– "В ранней стадии".
– Возьмём предмет попроще, из общеизвестных. Например, как вы относитесь к идеям Маркузе?
– Собственно говоря, я...
– и Лёва понуро умолк.
– Отметьте, коллега: "...быстро прогрессирующий, отягощённый отказом от контактов с миром".
– Насколько часто вы занимаетесь самоудовлетворением?
– То есть?
– не понял смысла наивный Лёвушка, вообще плохо воспринимающий эвфемизмы, впрочем, стесняющийся и прямых разговоров о некоторых явлениях, ими прикрываемых.
Профессор объяснил, Лёва побагровел и затряс головой, не в силах вымолвить ни слова.
– Записывайте: "Проблемы в половой сфере. Судя по всему, пониженная потенция".
Лёва вскочил и протестующе замахал руками. Властным мановением длани Скотт вновь усадил его, а санитаров тем же движением вернул на их посты к дверям.
– Любите ли вы свою мать, мистер Куперовский?
– Да.
– И в детстве любили?
– Да, конечно.
– А с отцом у вас не случались порой трения?
– Ну, иногда бывало. Но я его тоже люблю. И слушаюсь, - быстро добавил Лёва, стремясь не быть уличённым
– "Эдипов комплекс в классическом проявлении".
Лёва возмущённо вскочил, выкрикивая что-то нечленораздельное. Он позже утверждал, что упоминал при этом маму профессора, как в отрицательном, так и в страдательном смыслах, но я, зная Лёвину воспитанность и болезненное отвращение к нецензурной брани, не верю его заявлению, посему оставляю, как написал выше: "нечленораздельное".
– Гм, это уже не в первый раз. Зафиксируйте: "Обидчив, вспыльчив. Весьма агрессивен".
Лёву увели.
В тот же вечер ассистент, угощая в местной столовой ужином интерна Лиззи, которую он успешно подвергал соблазнению путём совместного обсуждения анамнезов и диагнозов, завершил описание "случая Куперовского" следующим образом:
– Но, как ты сама понимаешь, всё это ничего не значит. В конце концов, половина Америки уже сошла с ума, а вторая половина - на пути к тому. В итоге основанием для госпитализации послужили его настойчивые утверждения, что он - русский турист. Даже когда его тащили в палату, он повторял это и обещал жаловаться. Кстати, ты его видела? Ну вот, тогда и ты со мной согласишься. Какой же он русский, когда за двести метров видно и слышно, что он еврей! Классический семитский тип. В общем, навязчивая идея, клинический случай. Симпатичный малый, но, по-моему, неизлечим.
– Как это печально, - сказала Лиззи.
Однако в сумасшедшем доме Лёва пробыл совсем недолго, да и то в основном в отдельной комнате с мягкими стенами, потому что считался особо буйным, избыточно свободолюбивым и постоянно подбивал тихих помешанных на бунт. Как раз прошумели несколько историй с невозвращением из-за океана наших знаменитых спортсменов, и специальные товарищи из посольства занялись проверкой советских подданных, пребывающих в Штатах. Тогда-то они обнаружили, что гражданин Куперовский, отставший от своей тургруппы около года назад, как ни странно, до сих пор не попросил убежища у дядюшки Сэма. Поражённые этим обстоятельством, товарищи не пожалели усилий, агентов и долларов и в рекордные сроки отыскали Лёвушку в нью-йоркской психушке, где он в качестве интересного случая пользовался особым вниманием медиков. Освобождение его оттуда, снятие накопившихся разнообразных уголовных обвинений и доставка на родину на правах дипломатической почты было для нашей тогда ещё сверхдержавы делом техники. Взамен мы тоже сделали для США какие-то мелочи - кажется, отпустили на волю страны Балтии. Или войска откуда-то вывели? Во всяком случае, в результате Лёва понял, как дорог он родному государству и как оно ему дорого. Он бы и до сих пор расплачивался, но, к счастью, удалось Союз развалить, и про Куперовского забыли. Так что у него, как всегда, всё хорошо кончилось. Чего и вам желаю.
ГЕРОЙ ДОЛЖЕН БЫТЬ БЛОНДИН
Приоритетному Национальному Проекту «Образование» посвящается
Кто я? Тварь ли дрожащая или персонаж некоего произведения? На Земле пребываю или в ноосфере пресловутой? А имеет ли сие значение? Всё разумное действительно. Я мыслю, следовательно, существую. Не ведаю я и того, кто ты, о Демиург! Однако, созданный Тобой, буду ревностно исполнять обет, сияние коего пребывает в душе моей. Узнай же, о Смотрящий за мной, что выбрал я уже, по заданию Твоему, объект, типичный для мира тварного, и тщательно вести буду наблюдение за оным, отправляя сквозь эфир донесения свои. То скрытно, то являясь пред ним во всевозможных личинах, буду держать его в поле зрения. И, спорадически изменяя ментальность мою, тщусь, по слову Твоему, явить Тебе объективную картину бытия.