Купчиха
Шрифт:
Закончив дела, он вскочил на парапет моста и ринулся в бой, отметив про себя, что врагов много, от охранников каравана почти никого не осталось, отец и сын Проппы лежат мертвые около своей повозки и вообще сражаться особо некому. Тео решил, что биться за чужое добро не будет, тем более что хозяева этого добра уже встретились с богами. Отомстит за Симона и займётся своим непосредственным поручением. Пятерых разбойников ему для этого хватит.
Будь Теодор горячим юнцом, тут бы и пришёл ему конец: нападение было хорошо продумано и исполнено, никто не должен был уйти живым. Но опыт своё действие оказывает всегда и даёт его носителю огромное преимущество.
Поэтому он планомерно уничтожил пятерых бандитов, а затем ушёл от погони в лес, оторвался и схоронился в небольшом овраге до рассвета. Затем осторожно вернулся на место нападения. Надо было завершить своё задание.
Разбойники увели всех лошадей и те повозки, которые остались невредимы. Всё, что представляло хоть какую-то ценность, они забрали с собой. Трупы оттащили с дороги и сбросили в глубокую канаву. Теодор вознёс хвалу Доброй Матери, что для этого они выбрали не ту сторону дороги, где он припрятал свой груз.
Тео бросил взгляд сломанные повозки и сердце его сжалось. Купец Пропп и его сын погибли одни из первых, но где Вилька? В караване было всего пять женщин, две пожилые и три молодые, неужели их всех убили? Чуть ли не бегом спустился к трупам. Среди тел были две старухи, но молодых женщин он не увидел. Баниты увели их с собой? Очень может статься. Тогда судьбе бедняжек не позавидуешь. Не убьют, но так замучают, что те смерти будут рады.
Теодор готов был бежать вызволять бедную Вильку, но куда? И потом, у него задание не выполнено, задание, за которое он получил деньги. Для наёмника позор, если он потерял то, что обязался хранить, и при этом остался жив. Надо искать свой груз и выбросить из головы посторонних девчонок.
Он спустился с невысокого откоса в том месте, где столкнул свою ценность с дороги, и схватился за голову. Тюка нигде не было.
* * *
Всё произошло внезапно. Вот Виола встала на карачки, чтобы достать со дна повозки свою сумку со всякой всячиной, а вот она уже летит в темноту. Её прилично приложило локтем о каменный парапет моста, а затем она плюхнулась прямо на огромный, густой куст неизвестно чего. Ветки спружинили и Виола плавно скатилась на землю, стукнувшись для разнообразия бедром и спиной. Как уж она удержалась от того, чтобы не заорать, знали одни боги, но факт остался фактом: пальцы девушки крепко держали горловину сумки, а челюсти сжимались сами по себе до зубовного скрежета. Даже боль от ударов не заставила её их разжать. Как будто кто-то мудрый внушил Виоле, что тишина и скромность сейчас не только её украсят, но и спасут жизнь.
Над головой тем временем неслись звуки боя: свист стрел, звон оружия, крики, храп и ржание коней. Виола никогда раньше ничего подобного не видела и не слышала, но быстро сориентировалась и поняла: на караван напали. Так как с той стороны моста всё было тихо, она сделала правильный вывод: разбойники поджидали их на противоположной.
Ей повезло: если она прячется и будет сидеть тихо, то её не найдут. Поблагодарив в душе богов за спасение, она стянула с головы чепец. В сумерках белая тряпка способна была выдать её местоположение. Виола засунула чепец за пазуху и огляделась.
В качестве укрытия её поначалу манила арка моста, но девушка почти сразу откинула эту идею. Туда надо было спускаться по камням, а в темноте недолго и ногу сломать. К тому же как раз там могли прятаться бандиты. Виола оглядела куст, который послужил её благополучному приземлению. Хорош! Густой, пушистый, почти не пострадал. Если залезть в него поглубже В наступающей темноте её никто не заметит и она сможет пересидеть нападение, а потом решит, куда идти дальше.
Но с того места, где она сейчас находилась, пробраться через кусты было невозможно, слишком густо они росли. Значит, надо тихонько ползти по периметру: где-нибудь обязательно найдётся подходящая щель. Виола превосходно знала собственные таланты: несмотря на пышные бедра она умела пролезать в самые узкие отверстия и часами сидеть затаившись. Когда от этого зависят твои жизнь и здоровье ещё не такому научишься.
Она наконец разжала пальцы, сомкнутые на горловине сумки, вытянула ремешок и пристроила полную полезных вещей торбу за спиной. Ползти предстояло на карачках, а потерять своё единственное достояние Виола была не готова.
Откос прекрасно заслонял её от тех, кто сражался на дороге, поэтому она ползла почти не прячась. Лишь бы скорее найти просвет в густо переплетённых ветвях проклятого куста. А то скоро сумерки сменятся непроглядной темнотой ночи и она рискует не спрятаться, а запутаться и выставить себя напоказ.
Локтя четыре продвижение шло как нельзя лучше, а на пятом рука Виолы наткнулась на препятствие и она чуть не завизжала от ужаса. Вместо травы, земли или камня под её ладонью было что-то мягкое и шерстистое, больше всего похожее на войлочную попону. Девушка подняла голову, села и присмотрелась.
Странный предмет. Больше всего похож на скатанный и завёрнутый в войлок ковёр или, если судить наощупь, на ценный товар, который упаковали в такой ковёр. Да, вот даже ремни идут поперёк. Верно, эта штука вывалилась у кого-то из повозки.
Объяснив себе ситуацию, Виола с облегчением вздохнула и медленно поползла дальше, одной рукой опираясь на странный свёрток. Всё же тёплый войлок был приятнее, чем мокрая земля. И тут раздался странный звук.
* * *
Он был на грани слышимости, почти полностью заглушаемый шумом схватки, и Виола никогда не обратила бы на него внимания, если бы он шёл не от странного свёртка, который она уже почти оставила позади. Чувство самосохранения твердило, что надо поскорее сматываться, не обращая внимания на всякие странности, но оно же подсказывало, что нельзя оставлять за спиной опасность. Перепуганная девушка метнулась назад и попыталась разгрести просвет в ковре и прочих упаковочных тряпках, чтобы понять, что это было.
Неожиданно ей это легко удалось. Ткани как будто раздвигались сами, обнажая содержимое.
И тут Виола снова только чудом не завизжала. Уже разинула рот, но дыхание перехватило и из него вырвался только глухой, почти беззвучный сип.
В коврах и одеялах был завёрнут труп! По крайней мере ей так показалось. Виола несколько раз в своей короткой жизни видела покойников и они всегда выглядели точно как это самое! Конечно, в сумерках видно было плохо, но облепленный землистой кожей череп с тёмными провалами вокруг глаз и бескровные губы явно принадлежали жильцу иного мира.