Купчиха
Шрифт:
Ближе к вечеру Лисимах сказал, что дело, видимо, может затянуться, так что Виоле надо отдохнуть. Напоил ей зельем, уложил в кровать и сам устроился в соседней комнате на диванчике. Ни Тео, ни Регина спать не могли. Они уселись вдвоём в опустевшей столовой. Бывший наёмник выставил бутылку вишнёвой наливки и стаканчики.
— Давайте выпьем за здоровье нашей девочки, — предложил он, — Хоть напряжение снимем, раз уж не можем ей помочь как-нибудь по-другому.
Регина скорбно улыбнулась, что должно было означать "ох уж эти мужчины, но отказываться от угощения не стала. Наливка была ещё из прошлогодних запасов Виолы, которые
— Что это за тип пытался к нам ворваться? — спросил Тео, вспомнив разыгравшуюся в прихожей комедию.
— Герцог Дармон, — призналась Гина.
— С какой радости? — обалдел от таких известий будущий счастливый дед.
— Он вроде как мой отец, — призналась женщина.
Слово за слово она рассказала Теодору всю свою историю. Тот аж глаза вытаращил. Нет, он знал от Вилечки, что её подруга — женщина с непростой судьбой, уважал Гину за преданность его девочке и разумное поведение, но почему-то до сих пор не удосужился расспросить и узнать, что же скрывается за сдержанностью и услужливостью. Спрашивать Виолу? Вроде как сплетничать. К самой Регине прицепиться? Неудобно. Да и не надо оно было ему. Теодор принимал эту женщину как часть своего нового быта, но не спешил узнать её получше. Других дел хватало.
А вот сейчас так случилось, что есть на это время. Всё равно ни он, ни она не способны были ничем заниматься, пока Виола мучается в родах. Помочь они ей ничем не могли, а вот отвлечься разговором — милое дело. Тем более что беседа вышла интересной.
— Да, — резюмировал Тео, по обыкновению запустив пятерню в седую, но всё ещё густую шевелюру, — Дела… Неважнецкие. Прямо скажем. Работал я как-то на этого твоего Дармона. Не напрямую, сам с ним дела не имел. Да и неважно оно, всё равно за давностью лет я это всё быльём поросло. Но одно запомнилось. Обсчитал он меня тогда. Его слуга выдал денег в оплату вдвое меньше положенного. Когда я слово посмел возразить, то мне сказали, что таково обыкновение его светлости. Его люди говорили, что с герцогом лучше дела не иметь. Ну, деньги-то гильдия вернула. Они там и не таких обламывали. Короли знают, что с гильдией лучше жить в мире и рассчитываться по честному. Видимо, раньше герцог нас ни на какое дело не нанимал, поэтому не знал об этом. А то бы не рискнул. А может и рискнул. Видел я его сегодня: чисто буйвол бешеный. Как на Вилечку нашу набросился. Не посмотрел, что она на сносях! Не повезло тебе с родителями, Гина.
Женщина резко вскинула голову.
— Мне в этой жизни повезло только один раз: когда я встретила Виолу.
Тео широко улыбнулся.
— В этом я с тобой, пожалуй, соглашусь. Мне тоже тогда сильно повезло, когда я её встретил. Но это лирика. Ты мне лучше скажи: чего боишься? Если герцог Дармон — твой папа, вряд ли он сделает тебе что-то плохое. Ну, денег даст, земли, там, дом купит, замуж выдаст.
— За кого? — вдруг яростно зашипела Гина, — За одного из таких же как он, властных богатых засранцев?! Чтобы он всю жизнь меня в грязь мордой тыкал за незаконное рождение и недостаточное воспитание? Очень надо! Бить меня уже били, не впервой. Думаешь, соглашусь? Да я лучше руки на себя наложу!
— Откуда такие мысли? — оторопел Теодор.
— Оттуда, — буркнула Регина, — в газетах вычитала. Да и Сильван пару раз проговорился: герцог ищет подходы к графству Торрес. Самый юг, невысокие
— Да как же ты согласилась, чтобы Сильван о тебе рассказал, раз такое дело? — в ужасе схватился за голову Тео.
— Так я тогда ничего не знала, — всхлипнула Гина, — А потом поздно было отыгрывать назад.
Теодор взял её за руку и зашептал:
— Не плачь, пожалуйста, не плачь. Мы что-нибудь придумаем.
— Да что тут придумаешь, — снова всхлипнула Регина, — Это сегодня он отступил, спасибо Вилечке и малышу, который так вовремя на свет попросился. А завтра придёт с нотариусом и судьёй, сделают экспертизу и будет поздно. Это Виола б им устроила, а я не боец.
Теодор вдруг поднялся и сверкнул глазами.
— Знаешь что, — сказал он, — я своих в обиду никогда не давал и сейчас не дам. Вот послушай. Я, конечно, не молод, красотой никогда не отличался, даже в юности, знатностью меня боги тоже обделили, но ты должна была уже усвоить: я человек порядочный. Не стану хвастать: я далеко не сладкий пряник и в этой жизни убил не одного человека. Но на женщину руку никогда не поднимал и не подниму. Конечно, ты молодая женщина, ещё можешь найти своё счастье. Я ни на что не претендую. Но вот такое положение… В общем, если другого выхода нет, давай завтра, как солныщко встанет, сходим в храм Доброй матери. Всё равно ведь придётся пойти в мэрию регистрировать младенца. Виола оказала мне честь, разрешила дать имя ребёнку.
Перепуганная Регина смотрела на него с надеждой, но от страха задала совсем не тот вопрос:
— А как назвать собираетесь?
Тео выдохнул с облегчением. Кажется, он совсем запутался в своей речи, хотя точно знал, что хотел сказать. Простой вопрос вывел его из затруднения.
— Эдмоном назову. Так звали моего отца. Ну, или в гремонском варианте — Эдмунд. Тоже красиво звучит. А называть будем Эди. Разве плохо?
— Мне нравится, — улыбнулась женщина, — Так что вы мне такое говорили? Я что-то не совсем поняла.
— Замуж я тебя позвал, ясно? — неожиданно рявкнул Тео, — Замуж! Никакой отец, будь он хоть десять раз герцог, не сможет взять тебя от законного мужа. Я не настаиваю на том. Чтобы мы с тобой… Ну, в общем, понятно. Просто это защита. Хорошая защита, надёжная. А если ты потом… Я только рад буду. И хватит уже мне выкать!
Регина легко вскочила со своего места, чмокнула Тео в щёку, шепнула ему на ухо: "Спасибо" и упорхнула. Он так и остался сидеть с разинутым ртом, пытаясь понять: что это было? Согласилась она или отказала?
В растрёпанных чувствах допил бутылку наливки и задремал.
* * *
Эдмон появился на свет около полуночи. Крупный, горластый, самый лучший мальчишка, которого когда-либо видел Теодор. Своим громким, требовательным воплем он и разбудил своего дедушку. Пока тот поднимался с кресла, встряхивался как пёс после дождя и соображал, на каком он свете, в комнату вошла Регина, прижимая к груди кричащий свёрток. Она не отрывала от него глаз.