Куноичи
Шрифт:
Коллеж Парижа мало чем отличался от Академии шиноби, если не брать в расчёт программу обучения. Школяры здесь так же скучали на уроках, в классе происходило деление на популярных и не очень, учителя были уставшими и не особенно любили свою работу. Большинство людей вокруг, вне зависимости от возраста, хотели спать; бодрая и настроенная на день Тен-Тен среди этого сонного болота выделялась примерно так же, как цветок лотоса среди охровой топи.
До коллежа она добралась, как и в прошлый раз, в лимузине. Компанию ей составляла Сабрина, вырядившаяся в
В машине девушки молчали. Тен-Тен проигнорировала робкую попытку Сабрины поприветствовать её, да и дальше разговор не заладился. Рыжая бросала взгляды на подругу, но так и не открыла рта до самого приезда в коллеж.
Смешно, что со своим розовым чемоданом-рюкзаком и жёлтым платьем Сабрина напоминала не школьницу, а туристку. Хорошо, что в здешний коллеж можно было одеваться как душе угодно — Тен-Тен не любила унифицированную форму. Ей казалось странным, когда все выглядят одинаково, действуют одинаково и думают в одном направлении.
Был в её истории момент, когда она попала в иллюзию такого усреднённого мира. Все люди, как один, вели одни и те же разговоры, одевались по одной моде и даже улыбались на строго определённую ширину. Тен-Тен уже не помнила, как она выскочила из этой модели мира, однако в моменты ночной слабости они до сих пор становились частью её потайных кошмаров.
Сама Тен-Тен надела в школу излюбленный жёлтый пиджак Хлои, полосатую футболку и свободные белые штаны прямого кроя. Хотя бы в одном девушки сходились во мнениях: светлая одежда — это стильно. В гардеробе Хлои, несмотря на огромное количество облипки, можно было найти и другие вещи.
Жалко только, что ни одна из этих вещей не была подобрана с учётом частого бега и необходимости выживать. Вероятно, последний раз Хлоя обновляла гардероб ещё до того, как в Париже началась вся эта канитель с акумами. А потом, вероятно, Буржуа вообще не думала про шмотки.
Но вот за чем она следила неукоснительно, — и что Тен-Тен успела уже запороть, — так это за состоянием ногтей и их красотой. Пластина под жёлтым лаком оказалась блестящей и мягкой, очень здоровой и приятной. И, да, Тен-Тен это узнала, по-варварски сняв слой лака щипцами.
На маникюр она так и не записалась. Банально забыла сказать о своём желании Жану, а на Сабрину после её не-смерти полагаться вообще не стоило. Девочка была растеряна, смотрела на мир из-под защиты очков совершенно по-новому и явно переживала сильнейшую переоценку ценностей. Тен-Тен оставила её в покое, даже не третируя в стиле Хлои. Может быть, из рыжей и выйдет что-то путное.
На самом деле, Тен-Тен немного уважала Сабрину. За стойкость характера, за терпение, — величайшую добродетель для менталитета страны Огня и шиноби, — даже за решимость убрать неприятного человека. Из окружающих их серых людей рыжесть Сабрины выделялась огоньком среди золы.
Тен-Тен не устраивало лишь то, что Сабрина настроена против неё. Да, в этом была виновата Хлоя, — и не только Хлоя, список виновников был довольно большим, — вот только с последствиями
Но, опять же, она не слишком любила убивать. Если была возможность этого не делать, то зачем лишний раз обнажать клинок? Худой мир всегда лучше доброй войны…
Жаль, что добродушное настроение Тен-Тен сохранялось ровно до первой большой перемены. Она наступала после двух довольно скучных уроков литературы и длилась практически час.
Сабрина по обыкновению сбегала в местный кафетерий и вернулась в класс с добычей: двумя круассанами для себя и картонным стаканом с напитком для Хлои. Пластмассовая крышка была погнута, практически незаметно; Тен-Тен с первого взгляда поняла, что Сабрина открывала напиток.
И вряд ли она добавляла лишнюю порцию сахара, который мог бы отложиться на бёдрах школьной зазнобы.
Никак не выказывая своей осведомлённости, Тен-Тен взяла стакан и поднесла его к губам. Сабрина, вроде бы увлечённая круассанами, нет-нет, да и посматривала уголком глаза на соседку по парте.
Так и не донеся стакан до губ, Тен-Тен, словно что-то вспомнив, достала мобильник и уставилась в него. Сабрина едва заметно перевела дыхание. Рыжие брови сошлись к переносице, фокус внимания вернулся к еде. Слоёное тесто круассанов осыпалось на стол крупными хлопьями.
Тен-Тен быстро набрала в поисковике запрос о вреде кофе. Скопировала несколько ссылок на самые пугающие статьи и переслала их Сабрине.
Такахаши поставила стакан перед собой и всем корпусом повернулась к рыжей. Лицо Тен-Тен принудительно расслабила, и теперь оно было похоже на безэмоциональную, бесстрастную маску.
Статьи должны были дойти с задержкой в две минуты. До сигнала оставалось одна пятьдесят.
— Ты хочешь меня отравить?
Сабрина подавилась круассаном. Пока она пыталась откашляться и вернуть самообладание, прошло тринадцать секунд, которые Тен-Тен отсчитывала с точностью метронома. Выражение её лица не менялось. Голова стала лёгкой и пустой, только тикал внутренний таймер, да мелькали с быстротой молнии мысли.
Этому научила её Ино. Она часто повторяла, что настоящий мастер допросов всегда одинаков: лицом — бог, сердцем — демон(1). Это пугало допрашиваемых намного сильнее, чем показная злость, безумие или сострадание.
Ино вообще считала, что на свете нет ничего страшнее равнодушия.
— Ну ты сама подумай, — говорила блондинка, накручивая на палец прядь светлых волос из высокого хвоста. — Кого ты больше боишься: того, кого обуревают эмоции, или того, кто сохраняет холодную голову?
Они сидели вдвоём, — остальные подруги-куноичи разбежались по семьям и домашнему уюту; муж Ино был на миссии, Неджи давно был мёртв, — в забегаловке, работавшей допоздна, и пили. Саке горькими комками падало в желудки, и Тен-Тен чувствовала, как рисовая водка туманит голову и ослабляет коленки.