Кумир
Шрифт:
— Да, такое в жизни не часто бывает…
Салли чувствовала, что понемногу теряет терпение. Ситуация идиотская. Она бросила взгляд на сидевшего теперь возле выхода Манкузо. На его лице никаких эмоций.
— Да, да, не часто, вы правы,— согласился Стив, поднимая бокал.— За старых друзей! Они-то уж никогда не изменят, верно?
— Ну да… Конечно…
Он отпил большой глоток. Салли же отхлебнула совсем немного. Виски отдавало дымком и горчило. Она вообще не слишком любила крепкие напитки.
— Эй, Сэл! Ну-ка пей до дна! — И Стив опорожнил свою рюмку.
Наверху, в номере, Росс задвинул ящик письменного стола и осмотрелся. Интерес представляло не то, что он обнаружил, а то, чего обнаружить ему не удалось. В шкафу, к примеру, ни плаща, ни зонта. На ручке пустого чемодана не болтались обрывки багажных квитков, как бывает у тех, кто летает самолетом. Между тем чемодан явно велик, чтобы его не сдавать в багаж. И главное, в номере не нашлось ни портфеля, ни блокнота, ни карманного калькулятора; в записной книжке, лежавшей на тумбочке у изголовья кровати, не было записано ни одного телефонного номера. Словом, ничего из того, что составляет непременную атрибутику коммивояжера. Ясно: этот Стив Томас не имеет ни малейшего отношения к недвижимости или к штату Колорадо. Не был он и репортером. Но кто же он тогда? Росс тщетно искал хоть малейшую зацепку.
Он подошел к кровати. На ней лежал свежий номер "Пентхауса". Отпущенное время кончалось, а он так ничего и не выяснил.
Официант поставил перед ними по новой порции виски. Салли посмотрела на часы: было без четверти двенадцать.
— Это последняя,— сказала она.— Кому-то из нас завтра предстоит рабочий день.
Алкоголь уже ударил Стиву в голову.
— А я рассчитывал, что это только начало,— он вальяжно откинулся на спинку кресла.— Так не пойдет! — Он поднял рюмку, расплескав часть содержимого на стол.— За наши длинные ночи! — Осушив рюмку, Стив положил руку ей на колено.— Послушай, Салли! У меня идея. Пошли ко мне наверх — и пусть нам подадут туда по новой. Посидим, поговорим…
Мягко, но вместе с тем решительно Салли убрала его руку со своего колена.
— Не думаю, что это нам надо.
Он уже почти облокачивался на нее, упрашивая все настойчивее:
— Пошли! Всего на полчасика. Ну что тут такого?…
В отчаянье она бросила взгляд в угол, где сидел Манкузо. А он, казалось, позабыл о ней. Заказал себе виски и в ожидании поклевывал соленые орешки. Вот гад! Заманил ее, попросту использовал. Какой же слепой она оказалась, настолько недооценила этого Манкузо! Что ж, впредь надо быть осмотрительней…
Стив между тем пытался разглядеть время на своих часах: он был изрядно пьян.
— Только половина двенадцатого! До двенадцати-то ты сможешь у меня побыть?
— Нет, Стив. Пять минут — и я побежала, а то…
— Тогда зачем же ты, черт подери, пришла? — В его голосе звучали разочарование и раздражение.— Постой… А может, ты просто выманила меня из номера, чтобы…
Он осекся и посмотрел на нее так, словно видел впервые. Вскочил, резким толчком отпихнул столик — рюмка перевернулась, весь лед высыпался на скатерть. Бесцеремонно распихав
Салли с тревогой посмотрела в сторону Манкузо. Тот слез с табурета, положил на стойку десятидолларовую бумажку и, буркнув: "Дерьмо собачье!" — двинулся следом за выбежавшим Стивом. А тот уже протискивался к лифту. Оттолкнув двоих пассажиров, он успел влететь в кабину. Через секунду подоспел Манкузо, но двери уже закрылись, кабина поползла вверх.
Он кинулся к телефонам: все заняты! Жены участников форума облепили аппараты, как мухи.
— … твою мать! — Манкузо посмотрел на стрелку: обе кабины двигались вверх. Он бросился к запасному выходу и налетел на Салли.
— Я ничего не могла поделать. Он…— пролепетала она.
— Марш домой! И забудь, что ты тут была!
И пустился бегом вверх по лестнице.
Росс не обнаружил ничего ни под матрасом, ни под подушками. Вынул из ящика тумбочки Библию, перевернул и потряс. Ничего! Задвинул ящик и направился в ванную комнату…
Манкузо бежал по серым от пыли железным ступеням, для скорости хватаясь за перила. Его шаги гулко отдавались в лестничной шахте. Совсем рядом поскрипывали тросы лифта: кабина со Стивом возносилась на седьмой этаж.
— Едрит-твою мать! — рычал он, перепрыгивая через две ступеньки.— Пусть я буду последней блядью, сукиным недоноском, хреном дерьмовым…
Каждое из этих проклятий сопровождало очередной прыжок по лестнице.
В этот момент Росс нашарил в ванной выключатель. На полочке крем для бритья и бритвенный прибор "Этра", тюбик с пастой и зубная щетка в стакане. И черный кожаный несессер. Росс взял его — штука довольно тяжелая, внутри перекатываются какие-то металлические предметы. Росс расстегнул молнию.
Манкузо между тем добежал до площадки четвертого этажа и, с трудом переведя дыхание, загромыхал по ступеням пятого. Он еле дышал, воротничок прилип к шее.
— Б… буду… Едрит-твою мать… Жопа дерьмовая… Недоносок говенный…— Так он добежал до лестничной площадки между четвертым и пятым этажами.
Дверь кабины открылась, и Стив Томас вышел в безлюдный холл. Он быстро направился по коридору к своему 724-му номеру. Дойдя до двери, прислонился, прислушался.
Росс в этот момент как раз высыпал содержимое несессера на тумбочку рядом с раковиной.
Звук был смутным, едва различимым, но Стив все же расслышал его через тяжелую дверь. Он вытащил револьвер из кобуры, висевшей на ноге у щиколотки, вынул из кармана пиджака глушитель и насадил его на ствол. После чего бесшумно вставил ключ в замочную скважину.
Росс как раз начал собирать содержимое несессера: крем после бритья, дезодорант, французское мыло в пластмассовой упаковке, коробочка с набором для починки одежды. Оставалось положить обратно пять жестких уголков для воротничка, две запасные пуговицы и какие-то четыре значка, что носят на лацкане пиджака.