Кумир
Шрифт:
А весной, когда после отчаянных схваток с сомосовцами потрепанные люди Фонсеки из СФНО потянулись через никарагуанскую границу, она оказывала им первую помощь, исцеляла их раны. А он молча сидел на лавочке у двери с огромным красным плакатом Хо Ши Мина на стене у себя за спиной.
Летом, после налета гондурасской армии на Санта-Амелию, они уже вместе боролись на стороне кампесинос.
Она помнила, как всю летнюю ночь напролет, в гнетущем мраке не смела сомкнуть глаз, вслушиваясь в темноту. Хруст ветки, кашель, булькающая под ботинками вода — это враг шел через джунгли. А когда пришел, воздух наполнился горячим свинцом и воплями.
Они убивали, потом предавались любви,
Прошли годы. Время летело, играя в свои маленькие смертельные игры, меняя местами добро и зло. Мир изменился, и, когда они снова встретились в 1976 году, она оказалась приманкой для Фонсеки. Чтобы заманить его в смерть. А убийцей был Рольф Петерсен.
Какая милая ирония! Месяц назад она узнала, что Рамирес послал Рольфа Петерсена жестоко расправиться с Мартинесом ради Терри Фэллона. Какая милая ирония встретить его в "Холидей Инн" к югу от Балтимора, вновь почувствовать на себе его тело во мраке, слушать, как он стонет, сопит и, обессилев, затихает. И все это время, пока они вместе строили планы, как ранить Терри Фэллона и убить Мартинеса, она жила в предвкушении мести за то, как он обошелся тогда с Фонсекой.
— Ты можешь это сделать? — спросила она в "Холидей Инн".
— Конечно.
— Его ты не убьешь. Только ранишь.
— Мартинеса?
— Нет, Мартинес должен умереть. Я говорю о Фэллоне.
— Он твой любовник?
— Нет.
— Малышка, я не верю тебе.
— Хорошо, да, он мой любовник.
— Тянет на сотню тысяч.
— Ранить его?
— Нет. Не убить его.
И круг замкнулся.
Все было устроено превосходно: рана, речь, дураки, посланные выследить его, Петерсена. Все попытки, что предпринимало правительство, все, казалось, было сделано лишь для того, чтобы неукротимая волна вынесла. Терри Фэллона из сената, пронесла мимо вице-президентства и на головокружительной скорости с грохотом внесла прямо в Белый дом, дав ему в руки неограниченную власть. Вся страна была у их ног. А уж в Белом доме она бы показала этим трусам, как надо вести войну.
Она винила себя за Росса. Он-то был ни в чем не повинен. Он смертельно рисковал, но не смог ухватиться даже за кончик нити. Ее колдовское тело загипнотизировало его, как и всех мужчин, кто действительно ее любил. Только у Фэллона был иммунитет. Теперь она знала — почему. Никогда он не любил ее, никогда так, как Росс, Фонсека, Картер или Петерсен.
И Фэллон никогда не был ее любовью. Он был ее наваждением. Сейчас она поняла — почему: она могла вести его за собой, но никогда не могла проникнуть в душу этого человека. Он же любил только себя самого. И страсть у него была только одна — власть. Его холодность рождала в ней чувства темные, как ночь, неподвластные, как огонь.
Она взяла длинный сверток в полиэтиленовом мешке и сидела, покачивая его на руках и вспоминая. Как сейчас она сожалела о Россе. Как тосковала без него. Но не обмануть его она не могла, иначе она бы сроду не узнала, что Манкузо поехал в Балтимор. У нее бы не хватило тогда времени вызвать по телефону группу захвата, сообщив, что вооруженный террорист утром собрался напасть на аэропорт Фрэндшип. И если бы она не наняла латиноамериканцев, чтобы убить Росса, Росс мог бы ее разоблачить.
И все же. Все же ей было за него больно. Но она стряхнула боль.
Она ругала себя за Манкузо. Не должна была она позволять еще раз использовать себя в качестве приманки. Его кажущееся неведение обмануло ее. А он вовлек ее в грязное преступление. Ей следовало убрать
И несмотря на все это, жаль, что Терри больше не слушает ее и она не может настоять на своем. А то бы сработало. Но с того момента, как об убийстве агента секретной службы заговорили, нервы Терри Фэллона начали сдавать.
При мысли о нем ей захотелось плюнуть. Ведь он оказался всего лишь подделкой, фальшивкой, слабым подобием мужчины, которого ведет только пустое тщеславие. Мужчина, не способный доставить женщине удовольствие, а лишь жаждущий унижать тех женщин, что его обожали. Она-то пыталась вылепить из него что-нибудь, укрепить его решимость. Но при первом же сигнале тревоги он отступил. А теперь он продал фотографии и бросил ее на съедение волкам. Да еще разделил их темные тайны с другой женщиной. Что еще хуже.
В ней закипал гнев. Она резко потянула за концы мешка, так что его содержимое выкатилось на пол. То был карабин М-16: он громыхнул о бетон и лег, черный, неподвижный. Она подняла его, почувствовала холод вороненой стали, и дрожь пробежала по ее телу. Он пах порохом и смертью. Он был еще в смазке, чистый, стальные части блестели.
Накинув пятнистую куртку и собрав свои мокрые волосы в пучок, она рассовала по карманам две обоймы с боеприпасами, надела носки и ботинки и поднялась наверх. Она поставила карабин у черного хода, положив рядом плащ и шляпу. Затем подошла к окну.
Улица пока была безлюдной. Стервятники еще не слетелись. Идя назад, она увидела куртку Томми Картера — та висела на стуле, где он ее оставил. Она швырнула ее в подвал и захлопнула дверь. Когда она уже собралась погасить свет в спальне, то поймала в зеркале свое отражение.
Медленно, словно во сне, Салли проделала путь через всю комнату к туалетному столику и опустилась на белую кружевную подушку. Позади себя она видела нарядную белую спальню, похожую на спальню юной девушки, которую она знала когда-то давным-давно. Но женщина в зеркале была ей тоже знакома. На ней была коричневая выцветшая майка, а сверху пятнистая армейская куртка цвета хаки. Никакой косметики. Тонкие губы поджаты. Желтизна усталости на лице. Однако было в ней кое-что не ее, чужое, лишнее. Она вынула отвратительный блестящий кинжал из ножен, что висели на ее поясе. Затем в ярости схватила пучок своих роскошных белокурых волос. Посмотрела и кивнула: "Прощай".
Она отрезала волосы под самый корень.
5.50.
Президент Сэмюэл Бейкер был уже одет в прекрасный голубой костюм-тройку, когда его официант Майкл поставил поднос с кофе на стол в его личной столовой. На подносе лежал конверт. Внутри находился листок бумаги с печатью вице-президента Соединенных Штатов. И одна напечатанная строчка:
СИМ Я СЛАГАЮ С СЕБЯ ОБЯЗАННОСТИ ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТА
Без даты, подписано Дэниэлом Дж. Истменом. Президент сложил листок и сунул его в пиджак.
— Майкл, Директор здесь?
— Да, сэр. В вашем кабинете.
Президент спустился вниз. Адмирал Уильям Раух ждал его в комнате справа от Овального кабинета.
— Доброе утро, сэр,— встав, произнес Раух.
Президент закрыл дверь.
— Садитесь, пожалуйста. Вы принесли свой календарь деловых встреч, как я просил?
— Да, сэр.
Это был большой красный дневник, и он лег на полированную поверхность стола перед президентом.
— Я сейчас приглашу сюда свою секретаршу,— сказал Бейкер.— Вы должны будете продиктовать ей все, что вы знаете о заговоре с целью заразить полковника Мартинеса вирусом СПИДа. И никаких умолчаний.