Кумир
Шрифт:
Я гладила руками его тело, проводила пальцами по груди, покрытой волосами, широким плечам, чувствовала твердый и горячий член кожей живота. Саша путался пальцами в моих волосах, целовал мои губы, шею, прикусывал и ласкал, спускаясь руками все ниже и ниже… Он обвел ладонями мои ягодицы, снова подхватил меня на руки и опустил на постель. Я была готова принять его, я так сильно этого хотела, но у Саши были другие планы. Он продолжил целовать меня, пока я не стала сходить с ума в его руках, пока я не попросила сделать меня своей, пока я не потребовала, чтобы он занялся со мной любовью прямо сейчас.
Это была волшебная ночь, в
– Просыпайся, соня. Мы приехали.
– М?
– Так размечталась, что уснула?
– Я не спала. – Потянувшись к Саше, я быстро поцеловала его в губы и хотела уже выйти из машины, но он удержал меня.
– Куда это ты так быстро? Одного поцелуя мало, – сказал он, переводя взгляд на мои губы. – Нужен еще один. – И он притянул меня к себе.
Глава 4
Весть о том, что я выхожу замуж, быстро разнеслась по офису с легкой руки Кати. Она так и осталась на том же месте, на которое пришла во время моего долгосрочного отпуска в Лос-Анджелесе. Из помощницы отдела ее переквалифицировали в менеджера, когда Оля наняла еще пару человек себе в помощь. А я постепенно ушла в дизайнерский отдел и отсела в другой кабинет. Если быть честной, то хотя сама работа мне нравилась, но работать с новыми коллегами мне было скучновато. Они всегда сидели в наушниках, иногда что-то бормотали, вечно бегали курить. Одна девчонка даже здоровалась через раз, и я не была уверена, что она знает мое имя. Я ее – знала. Мария. Ребята меня вообще не воспринимали всерьез, видимо, из-за моих любимых юбок и платьев. Теперь, когда с меня была снята обязанность общения непосредственно с клиентами «Феникса», я получила разрешение выбирать менее формальную одежду, чем не преминула воспользоваться. Моя любовь к красивым платьям никуда не делась. А трепетное отношение к серьгам переросло в нешуточное увлечение по созданию собственной коллекции. Я изрисовала не один блокнот. Саша с любопытством рассматривал мои рисунки и иногда спрашивал, когда я открою свою мастерскую. Но я отмахивалась – это слишком хлопотно, сложно, наверно, нужно много денег. А Сашин интерес я приписывала тому, что он был моим парнем, который не мог меня не поддерживать.
Катя любила заскакивать в мой кабинет на чашечку утреннего кофе. «Подзарядиться» – называла она это. На самом деле ей нравилось строить глазки Кириллу – одному из ведущих дизайнеров фирмы. А отдаленность нашего отдела от остального офиса делала наш уголок по-настоящему мирным и спокойным. До нас редко добиралось начальство, а каждый его приход вызывал легкое недоумение на лицах парней. Маша же делала вид, что ничего не происходит. Она рассеянно кивала директору и продолжала пялиться в монитор.
Я не то чтобы собиралась скрывать факт своего будущего замужества, но с кольцом на пальце я пришла только после того, как мы подали заявление в загс в начале июля. И мне даже удалось какое-то время не привлечь к нему особого внимания. Украшения были частью меня – и они менялись так же часто, как перчатки у джентльмена в былые времена.
Но, возможно, все дело было только в том, что Катя в это время отдыхала на турецком побережье. А когда вернулась, загоревшая и чуток отъевшаяся на «все включено», первым делом
– Стоп! А это еще что такое? – Она схватила меня за правую руку. – Это то, что я вижу?!
– Это кольцо, – ответила я, не без внутренней гордости что сумела ее так поразить.
– То самое? – у нее аж голос сел от восторга. Катя так и эдак крутила мою руку.
– То самое.
– Уи-и-и! – Она вскочила, порывисто обняла меня с такой силой, что я вместе с креслом отъехала от стола. – Боже мой, боже мой, боже мой!
Ее реакция позабавила меня. Чем-то напомнила мне реакцию подруг из «Дискорда», когда я рассказывала им о нас с Тони. Мысль вызвала неприятное ощущение, и я постаралась прогнать ее.
– Когда свадьба? И где мое приглашение? Я же буду твоей подружкой, правда, правда, правда?
Я рассмеялась. Таких щенячьих глаз я у нее уже сто лет не видела.
– Конечно. Я собиралась приглашать гостей за месяц до свадьбы.
– За месяц! Я же не успею найти себе платье!
Я закатила глаза – бога ради! Это же Москва – тут можно достать все даже в день свадьбы, включая лимузин и представителя загса для росписи. Но все же поспешила успокоить подругу:
– Но тебе я хотела сказать сегодня, просто ты меня опередила.
Катя вздохнула с облегчением:
– Правда?
– Ну конечно! Кстати, еще я хотела у тебя спросить, не согласишься ли ты стать нашей ведущей?
– Ведущей? О боже, Уля! – она с визгом бросилась мне на шею, едва не повалив нас обеих на пол. – Я даже мечтать об этом не могла!
Я не успела открыть рот, чтобы прервать поток ее речей, как она остановила меня жестом:
– Не говори ни слова! Я буду самой лучшей ведущей!
– Спасибо!
Мы еще немного обсудили предстоящее торжество. Она расспрашивала меня о загсе – «Жаль, что не Грибоедовский», – о ресторане – «Да, хорошее место», – будет ли у нас живая музыка или диджей и кто приглашен. Наконец, когда поток вопросов иссяк, я постаралась вернуться к разбору рабочей почты, а Катя унеслась мечтами куда-то далеко-далеко. Впрочем, ненадолго.
– Нет, ну как же тебе повезло, Улька.
Я подняла на нее взгляд.
– Александр Батькович – это же мечта. Красивый, успешный, не обременен ни бывшими женами, ни детьми, ни противными родителями. – Тут я могла бы поспорить, но предпочла промолчать. Родители Саши не жили в Москве, а бывали тут изредка, прилетая из Штатов раз в год. Не думаю, что я им очень понравилась. Лично я встречалась с ними лишь раз. Когда мы летали в Америку год назад… Впрочем, Саша утверждал, что все было идеально, особенно я.
– Не это главное, – улыбнулась я в ответ подруге.
– Ох, ну да, горяч, в постели наверняка ураган! – И под эти ее слова в кабинет зашел Кирилл. Катя сразу приосанилась и, кажется, совсем не услышала моих попыток перевести тему. – Привет, Кир!
– Привет, – буркнул Кирилл и тут же надел наушники, уткнувшись в монитор.
– У, какая бука! – надула губы Катя. Но буквально через минуту повернулась ко мне и повторила: – Ох, Улька, повезло же тебе! Если что, я не в обиде.
– За что это? – не поняла я.