Культурный обмен

Лаумер Кейт Джон

–  Вы говорите, что теперь пришло время урожая?

–  Совершенно верно! Осень - наш сезон сбора плодов. Большую часть лет цикла у нас бывают лишь обыкновенные урожаи: фрукты, зерно и тому подобное. Уборка их не занимает особо много времени. Основное время мы тратим на архитектуру, готовим к зиме новые дома или реставрируем старые. В эту пору все чаще .мы бываем дома -мы любим комфортабельность и старательно обустраиваем жилища. Но теперешний год - иной. Это - Год Вина.- Арапулос попыхтел сигарой и обеспокоенно посмотрел на Ретифа.

–  Наш винный сбор - это наш большой денежный сбор,- сказал он наконец.- Мы получаем достаточно,

чтобы остаться на плаву. Но в этом году…

–  Неурожай?

–  О, уродился виноград прекрасно, один из самых лучших урожаев на моей памяти. Конечно, мне всего двадцать восемь, и я могу вспомнить только два других урожая. Трудность не в урожае…

–  Вы потеряли рынки? Похоже, этот вопрос касается Торгового…

–  Потеряли рынки? Мистер, никто, когда-либо вкусивший нашего вина, никогда не согласится ни на какое другое!

–  Похоже, я что-то упустил,- решил Ретиф.- Надо будет как-нибудь попробовать.

Арапулос положил узел на стол, аккуратно развернул упаковку.

–  Нет времени лучше настоящего,- предложил он.

Ретиф оценивающе посмотрел на две пузатые бутыли, зеленую и янтарную, обе пыльные, с выцветшими наклейками и прикрученными проволокой почерневшими пробками.

–  В Корпусе косо смотрят на пьянство при исполнении служебных обязанностей, мистер Арапулос,- указал он.

–  Это не пьянство, а просто вино,- Арапулос снял проволоку и высвободил пробку. Та медленно поднялась, а затем с хлопком вылетела. Арапулос ловко поймал ее. Из бутылки поплыли ароматные пары.- Кроме того, если вы не присоединитесь ко мне, то заденете мои чувства.

Он подмигнул.

Ретиф взял со столика рядом с письменным столом два бокала с тонкими стенками.

–  Однако, если поразмыслить, мы также обязаны стараться не нарушать странных туземных обычаев.

Арапулос наполнил бокалы. Ретиф взял один, понюхал жидкость густого охряного цвета, попробовал ее, а потом изрядно отхлебнул. И задумчиво посмотрел на Арапулоса.

–  Хммм, на вкус похоже на соленые пеканы, с подспудным привкусом марочного портвейна.

–  Не пытайтесь его описать, мистер Ретиф,- посоветовал Хэнк. Он набрал вина в рот, пропустил сквозь зубы и проглотил.- Это вино Бахуса, вот и все.

Он подтолкнул к Ретифу вторую бутылку.

–  У нас на родине в обычае перемежать красное вино черным.

Ретиф отложил сигару, снял проволоку, подтолкнул пробку и поймал ее, когда она вылетела.

–  Не поймать пробку - к неудаче,- кивнул Арапулос,- Вероятно, вы никогда не слышали, какая беда приключилась у нас на Лавенброе несколько лет назад?

–  Не могу сказать, чтобы слышал, Хэнк,- Ретиф налил в новые бокалы черного вина.- За урожай.

–  У нас на Лавенброе много всяких минералов,- объяснил, глотая вино, Арапулос.- Но мы не намерены губить ландшафт, добывая их. Нам нравится сельское хозяйство. Так вот, лет десять назад некоторые наши соседи высадили войска. Сочли, что они лучше нас знают, что делать с нашими минералами. Хотели вести открытую добычу и плавить руду. Нам удалось убедить их в ином. Но на это потребовался целый год, и мы потеряли много людей.

–  Очень жаль,- искренне посочувствовал Ретиф.- Я бы сказал, что это больше похоже вкусом на жареное мясо с воздушной кукурузой на основе рислинга.

–  Это поставило нас в тяжелое положение,- продолжал Арапулос.- Нам пришлось одолжить деньги у планеты под названием Кроани,

заложили свой урожай; пришлось нам также начать экспорт произведений искусства. Покупателей, естественно, навалом, но когда создаешь что-то для посторонних - это уже не то.

–  - Так в чем же проблема?
– не понял Ретиф.- Кроани собираются отказать вам в праве выкупа закладной?

–  Долг выплатить несложно. Урожай вина освободит нас с лихвой от финансовых затруднений, но нам нужны для его сбора рабочие руки. Сбор винограда «Бахус» - не такая работа, какую можно передать механизмам, и мы этого не сделаем, даже если сможем. Сбор винограда - это памятное событие в жизни на Лавенброе. Участвуют все. Во-первых, уборка на полях. Мили и мили виноградников покрывают горные склоны, теснятся на берегах рек, перемежаемые то тут, то там садами. Большие лозы, в восемь футов высотой, отягощенные плодами, а между ними растет густая шелковистая трава. Постоянно туда-сюда курсируют виновозы, подвозя вина сборщикам. Установлены призы за самый большой сбор в день, заключаются пари - кто наполнит больше всех корзин виноградом за час. Солнце стоит высоко и светит ярко, но при этом прохладно. И прохлада как раз такая, что придает массу сил. С наступлением ночи на садовых участках устанавливают столы и устраивают пир: жареные индейки, говядина, ветчина, всякая битая птица. Много салатов, уйма фруктов и свежевыпеченного хлеба… и вино, по-настоящему много вина. Готовит в каждом саду каждую ночь новая бригада, и лучшим бригадам вручают призы.

Потом начинается процесс изготовления вина. Мы по-прежнему давим собранный виноград ногами. Это в основном для молодежи, но рады участию всех. Вот тогда-то и начинается разгул. Фактически почти половина нашей нынешней молодежи родилась примерно девять месяцев спустя после сбора последнего урожая. Тут уж все пари побоку. А в каком напряжении это держит парня! Пробовали когда-нибудь удержать деваху, на которой ничего нет, кроме слоя виноградного сока?

–  Никогда,- признался Ретиф.- Говорите, большинство детей родилось после урожая. Значит, им будет всего двенадцать ко времени следующего…

–  О, лавенбройских лет. По земному счету им восемнадцать.

–  То-то мне показалось, что вы выглядите немного чересчур зрелым для двадцати восьми лет,- сказал Ретиф.

–  Сорок два земных года,-доложил Арапулос.- Но этот год - он выглядит в перспективе неважным. У нас небывалый урожай - и не хватает рабочих рук. А если не будет большого сбора, то заявятся кроанийцы, и господь знает, чего они натворят. И мы прикинули так. Возможно, вы, спецы по культуре, сможете нам помочь: может быть, устроите нам заем до окончания сбора урожая - достаточный, чтобы нанять недостающие рабочие руки. А мы потом расплатимся скульптурами, живописью, мебелью.

–  Я сожалею, Хэнк. Мы здесь всего-навсего разрабатываем маршруты для гастролирующих балаганов и тому подобное. Вот если бы вам требовалась труппа носовых флейтистов-гроаков…

–  Они умеют собирать виноград?

–  Нет. Да и в любом случае они не выносят дневного света. Вы пробовали поговорить об этом в отделе Трудовых Ресурсов?

–  Разумеется. Они обещали предоставить нам всех специалистов по электронике и любых компьютерных программистов, каких мы только хотим, но никаких полевых рабочих. Говорят, мол, они классифицируются как чернорабочие. Можно подумать, будто я пытался купить рабов.