Култи

Запата Мариана

— Касильяс!

Блядь. Блядь, блядь, блядь.

Полагаю, он предупредил меня. «Я разберусь с тобой позже» — совершенно точно было угрозой. Будь я действительно религиозным человеком, то перекрестилась бы, когда подошла к тому месту, где стоял Немец. Да, рядом с ним определенно была женщина, поэтому я надела свои Носки Большой Девочки, пока подходила к ним.

На расстоянии около трех метров я узнала человека, с которым он разговаривал. Бывшая. О, нет. Она была его бывшей девушкой, которая, уверена, являлась актрисой или была ею когда-то. Я в мгновение

ока разозлилась, и с каждым шагом становилась все злее и злее. Он хотел сделать это сейчас, перед бывшей подругой?

— Ты уверен, что не хочешь встретиться сегодня вечером? — спросила привлекательная рыжеволосая, игнорируя мое приближение. Култи даже не взглянул на нее, вместо этого он смотрел на мое лицо. Мое-раздраженное-как-у-фурии-лицо. Его односложный ответ прозвучал так же грубо, как и обычно.

— Нет. — По крайней мере, он был мудаком со всеми. Так оно и есть. Женщина согнула длинную ногу и наклонила голову, чтобы попасть в его поле зрения.

— Уверен?

Было слишком темно, чтобы понять, посмотрел он в ее сторону или нет.

— Да, — подтвердил он.

— Култи... — Она положила руку ему на плечо, и я не упустила из виду, как он оттолкнул ее.

— Это заняло у тебя достаточно много времени, — проворчал он, когда я остановилась рядом с ними, но не слишком близко.

Я смотрела на него, а не на женщину, которая, очевидно, все еще пыталась привлечь его внимание.

Могла ли она быть еще более отчаянной? Черт побери.

Я просто смотрела на него, не скрывая своего раздражения. Он что, собирается меня отругать? Неужели он действительно думает, что сейчас самое подходящее время?

Собрав в кулак всю храбрость, которой у меня на самом деле не было, я заставила себя выглядеть спокойной, расслабила плечи, чтобы не выдать своего напряжения, и моргнула, глядя на своего тренера — Рейнера Култи.

— Да, тренер?

Его глаза смотрели на меня будто были прожектором, самым большим прожектором в истории. Судя по форме его рта и подергиванию челюсти, он был готов взорваться.

Он даже не потрудился взглянуть на женщину рядом с ним, надеющуюся и все еще ждущую внимания от мужчины, который не уделял ей и минуты своего времени, прежде чем он понизил голос. К сожалению, я поняла, что он не понизил его достаточно, чтобы остальные не слышали его, он был слишком зол и не говорил так тихо, чтобы слышала только я.

— Что, черт возьми, с тобой сегодня творилось?

Он сделал именно то, что я и ожидала. Все в порядке. Я облизнула губы и решительно пожала плечами.

— Я не смогла сконцентрироваться на игре, и мне очень жаль. — Подразумевалось, что я не позволю этому случиться снова.

— И это все? — выплюнул он.

— Этому нет никакого оправдания, — сказала я, наблюдая, как женщина переводит взгляд с него на меня. — Я хорошо это понимаю, и мне очень жаль.

Его веки опустились. Если бы я не знала его лучше, то решила бы, что он спит. Но это не так.

— Ты играла, как идиотка.

Серьезно? Неужели он должен был называть меня так в присутствии другого человека?

— Култи? —

женщина помахала рукой у него перед носом.

Немец повернул голову и смотрел на нее так долго, что она поморщилась и отступила.

— Боже, я и забыла, какой ты можешь быть сволочью. Я даже не знаю, зачем мне все это, — прошипела она.

Человек, который хранил свои слова, как золото, не подвел меня. Он не произнес ни слова. Култи смотрел на нее еще секунд пять, а потом снова повернулся ко мне, будто она ничего и не говорила.

Ну и мудак.

— Твоя команда заслуживает твоего внимания, и я заслуживаю лучшего от тебя. Сделаешь такое дерьмо еще раз, и я заменю тебя на тридцать восьмую до конца сезона, — пригрозил он, не обращая внимания на женщину, которая покачала головой, когда он говорил, прежде чем, наконец, развернулась, чтобы уйти.

На этот раз я вздрогнула и поморщилась. Наверное, я втянула воздух через нос. Тридцать восьмая был одной из самых молодых нападающих, Сэнди, новичок в команде, с которой в ближайшем будущем придется считаться.

— Учись разделять свою жизнь на части, ты меня понимаешь? — спросил Немец тем мрачным резким тоном, которым, как мне показалось, он научился владеть в совершенстве за последние несколько недель.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, мое лицо вспыхнуло, и я поняла, что краснею от унижения. Он попытается отнять у меня возможность играть? За то, что дерьмово сыграла во время одного-единственного матча? Еще больше смущения затопило мой разум, тщательно перемешанное с гневом.

Мысль о том, что я думала, будто мы друзья, всплыла прямо между этими чувствами. Но отношения в «Пайперс» не были отношениями между друзьями. Они никогда ими не были. Человек, который называл меня Тако и играл со мной в футбол и софтбол, был совершенно другим человеком, не тем, кто стоял передо мной в этот момент.

«Учись разделять свою жизнь на части», — сказал он. Сделай то, что сделал он.

Единственное, что я могла сделать, это отрывисто кивнуть и принять ультиматум, который он мне выдвинул. Я не собиралась напоминать ему, что это была одна-единственная плохая игра из многих. Я не собиралась ничего обещать или извиняться. Это задело мою гордость, но я скомкала ее и аккуратно засунула за пазуху. Голосом, которым я чрезвычайно гордилась, потому что он прозвучал твердо, я сказала:

— Хорошо. Но, может быть, в следующий раз назовете меня идиоткой, когда я не буду стоять перед вашей девушкой. Справитесь с этим?

Когда он закрыл глаза и заскрежетал зубами, я подумала, что сказала что-то не то. Только когда он начал почесывать щеку, а затем взорвался секундой позже, я поняла, что ответ был «да». Я сделала что-то не то.

— Ты что, блядь, издеваешься? — вырвалось у него.

Я сделала шаг назад и одарила его безумным взглядом, потому что серьезно, чего еще он хотел от меня?

— Нет.

— Я угрожаю посадить тебя на скамью запасных, а ты жалуешься, что кто-то подслушал?