Култи

Запата Мариана

Я и забыла, что в этом году ему исполняется сорок.

Все кусочки головоломки были на месте, но казалось, что они неправильно сложены. Я знала, что внешне он ничем не отличается. Пытаясь скрытно его разглядеть, я не могла понять, что это было, и это беспокоило меня. Я интуитивно чувствовала изменения в нем, но не могла найти их взглядом. Что не так?

— Кто-нибудь передаст мне ленту? — спросила девушка неподалеку, вытаскивая меня из «человека-головоломки», в которую я играла.

Поняв, что я ближе всех к мини-лентам, которые мы использовали для растяжки, я схватила

одну и передала своему товарищу по команде.

— Все повернитесь! — Гарднер позвал нас, как пастух зовет своих овец.

Не думаю, что кому-то из нас это понравилось, но ладно. Словно зомби, группа молча и нерешительно повернулась к нему. Мы совсем как букашки, которых позвал маняще сверкающий дезинсектор, и, вероятно, мог нас убить. Гарднер и Култи стояли вместе с тренером по фитнесу и несколькими другими сотрудниками, пожимая руки и приветствуя друг друга.

Я боролась с желанием нервно сглотнуть, потому что знала, что одна из идиоток рядом со мной может это увидеть. И я не хотела давать Дженни еще больше поводов потешаться над моей бывшей одержимостью Култи.

— Дамы, я рад представить нашего нового помощника тренера на этот сезон, Рейнера Култи. Давайте быстро сломаем лед, прежде чем начнем. Если бы вы могли подойти, представиться и сказать ему, в какой позиции играете... — Гарднер замолчал, приподняв бровь, что заставило нас всех почувствовать себя так же как глупо, как и в начальной школе. Я ненавидела это тогда и не была рада сейчас.

Не теряя ни секунды, одна из девушек, стоявших ближе всех к Гарднеру, начала представляться.

Я наблюдала за Култи, за его лицом и реакцией. Он моргнул, и каждый раз, когда игрок заканчивал говорить, он кивал головой. Одна за другой, половина группы прошла, и я поняла, что нахожусь практически в середине полукруга, когда Дженни пискнула.

— Я Дженни Милтон. — Она улыбнулась той улыбкой, на которую я всегда улыбалась в ответ, в каком бы настроении ни была. — Вратарь. Приятно познакомиться.

Я не пропустила, как его губа приподнялась на миллиметр в ответ на ее приветствие. Надо быть долбаным Гринчем, чтобы не оценить Дженни. Она была из тех людей, которые просыпаются в отличном настроении и засыпают с улыбкой на лице. Но когда она злилась, я не смогла бы удержать ее от убийства.

Потом настала моя очередь, и когда эти светлые глаза выжидающе остановились на моем лице, я подумала: какашки. Много какашек. Так много, что их количеством можно засорить унитаз.

Как профессионал, я поразила себя тем, что не пискнула и не заикнулась. Эти зелено-карие глаза, которые, как говорили, были зеркалом души человека, смотрели прямо на меня.

— Привет, Сал Касильяс. Я нападающий. — Скорее крайний нападающий, но какой смысл говорить конкретно?

— Сал давала последнюю пресс-конференцию, — прокомментировала Сиена, сотрудница отдела по связям с общественностью.

Я съежилась внутри и не пропустила едва заметное фырканье, вырвавшееся у Дженни. Я проигнорировала ее. Засранка.

К тому времени, как я посмотрела на него, мной уже не интересовались. Его внимание без промедления переключилось

на девушку рядом со мной.

Что ж. Ладно.

Наверное, я должна была радоваться, что отменила наши свадебные приготовления много лет назад.

Я искоса взглянула на Дженни.

— Молчи.

Она подождала, пока следующий игрок закончит, прежде чем ответить:

— Я не сказала ни слова.

— Ты об этом подумала.

— Этого я забыть не могла, — призналась она шепотом, который был слишком похож на смех.

Мой глаз дернулся, и я вместе с ним.

* * *

Только я легла на кровать после ужина, как зазвонил телефон. Мои ноги болели после утренней пробежки и нашего фитнес-теста, а затем работы по обустройству ландшафта, с которой я помогала Марку большую часть дня. Учитывая, что было восемь вечера, и у меня было небольшое количество друзей, которые действительно звонили мне время от времени, я имела довольно хорошее представление о том, кто это был. И действительно, на экране появились код и иногородний номер.

— Привет, папа, — ответила я, зажимая мобильник плечом.

Он не стал ходить вокруг да около и быстро выпалил:

— Как это было?

Как это было?

Как я могла сказать своему отцу, давнему поклоннику Култи, несмотря на факт того, что он не желал называть себя фанатом, что этот день был одним большим разочарованием?

Разочарование. Я могла винить только себя. Никто никогда не пытался создать у меня впечатление, что Рейнер Култи собирается взорвать наши мозги трюками и советами, о которых мы даже не догадывались… особенно в течение дня, отведенного для фитнес-тестов, также известного как «кардио-весь-день-пока-тебя-не-вырвет». Или, может быть, я надеялась, что наружу выйдет его печально известный характер, из-за которого он зарабатывал красные карточки и выбывал из игр намного больше раз, чем это было нужно? Была причина, по которой его за спиной называли Фюрером, когда он играл, и это была одна из причин, почему люди так сильно любили и ненавидели его.

Но сегодня он не был ни мудаком, ни корыстным, ни снисходительным. Все качества, о которых мне говорили люди, игравшие с ним, были несуществующими. Это тот же самый человек, который был отстранен на десять игр за то, что ударил головой игрока во время товарищеского матча. Матча, который никак и нигде не засчитывался. Еще был случай, когда он поссорился с игроком, который нагло пытался ударить его сзади по колену. Он был как крушение поезда, которое вы хотели видеть и продолжать наблюдать... совсем недавно он был таким.

Вместо этого он просто стоял, пока мы представлялись, а потом наблюдал за нами, если не разговаривал с тренером Гарднером. Я не уверена, что он прикасался к мячу. Не то чтобы я так уж сильно интересовалась.

Я почти уверена, единственное, что каждая из нас услышала от него это:

— Доброе утро. — Доброе утро. Простое приветствие от того же самого человека, который заработал себе неприятности, крикнув «Да пошел ты!» во время трансляции по телевидению Кубка Мира.