Культ сала

Диченко Андрей

— Ты уж извини, что я в твоем подвале сейчас: просто подождать нужно, пока ребята эти утихомирятся, а то вечно понажираются, суки, а потом им башню сносит и на приключения всякие тянет. А ты-то сам тут как очутился?

Бомж лишь кивнул головой, а потом взял еще несколько мешков с бутылками и приставил их ближе к двери из подвала.

— Слушай, помоги бутылки в одно укрытие перенести… — произнес Бомж твердо и грамотно. Если не видеть его неряшливой внешности, то вполне могло создаться впечатление, что перед Костей вовсе не бродяга, а обычный человек, что-то перетягивающий

и абсолютно трезво просящий о небольшой помощи. Костя чувствовал, что человек не пьет, а просто что-то случилось в жизни, что заставило его уйти жить на улицу и заниматься подобными, не очень достойными делами.

— А куда бутылки понесем? Далеко? — спросил Костя, взяв синий мешок поменьше, пробуя его на вес.

— На окраину. К ларьку синему. Сам знаешь, где это. Там укрытие у меня есть недалеко: бутылки я там прячу — только ты не говори никому, — сказал Бомж, пока Костя думал, кому могут понадобиться его бутылки.

— Да не скажу, конечно, только кому все это нужно? — произнес Костя, и, взяв мешки, они вышли из подвала, распахнув деревянную, наскоро сбитую дверь.

Ночью, особенно после двух часов, в городе отключалось электричество, и он был похож на мертвую долину, оставленную всеми живыми душами. Но они вернуться к утру. Одинокие собаки шастали по округе и что-то вынюхивали, иногда во дворах орали коты. У них тоже были свои, местные разборки.

Костя всматривался в спину Бомжа, который резво шел по закоулкам города, зная здесь каждый укромный уголок. Парню казалось, что в этом человеке было что-то не совсем обычное. Что этот бродяга не такой, как все. Когда они проходили мимо кирпичных домов, в одном из которых жил Костин учитель русской литературы, парня осенило. Бомж говорил слегка неправильно, словно эмигрировал из какой-нибудь европейской страны, например, Германии. Однако, подумав несколько секунд, Костя сделал логический вывод, что, вероятнее всего, бомжом в наших краях будет человек из разбившегося Совка, чем эмигрант из Германии.

— Слушай… — Костя слегка замялся, но продолжил: — бомж… — уже смелее обратился он к своему спутнику. — А ты сам из каких краев будешь?

Костя специально сделал несколько шагов вперед, чтобы поравняться с бродягой и внимательно его выслушать. Он мог себе это позволить, так как с рождения был лишен обоняния и не чувствовал шмона, которым несло от бродяги.

— Не знаешь, ты, где это, все равно…

Бомж довольно странно строил свои предложения. Костя вспомнил мастера Йоду из «Звездных войн». Тот тоже говорил загадочным метафорическим языком, который чаще всего был присущ мудрым и повидавшим свет людям.

— Ну почему вы так думаете? У меня по географии самые лучшие оценки в школе… — произнес доверчивый Костя и почесал свой высокий лоб, в который его только что укусил комар.

Бомж лишь усмехнулся и тяжело вздохнул. Он явно сейчас находился на грани и был готов рассказать мальчику о себе, но какая-то планка — то ли недоверия, то ли, наоборот, уверенности в себе — сдерживала его.

— Не знать тебе, Костя, место это, не знать. И не в географии, землянин, тут дело вовсе… — еще загадочнее проговорил Бомж и достал из

рваного кармана мятую папиросу, из которой сыпался непонятного цвета табак.

Между тем Костя задумался, называл ли Бомжу он свое имя, и почему его нарекли «землянином», а не человеком. Костя вспоминал различные фильмы, которые любил смотреть, и вскоре по его коже пробежали мурашки.

«Нет, уже окончательно бредовая мысль…» — подумал Костя и пошел дальше, рассуждая. Он никак не решался на провокационный вопрос. Но, набравшись мужества, находясь почти у самой цели их похода, он тихим голосом спросил:

— Бомж, ты что, с другой планеты прилетел что ли? — он не смотрел ему в лицо, потому что считал, что все происходящее вокруг него напоминает фантастический рассказ, но никак не реальную жизнь с ее сухостью и неверием.

Бомж остановился на месте и с грохотом опустил мешки с бутылками, звякнувшими и прогнавшими нескольких ленивых голубей, сидевших на ветках старой рябины. Он повернул свою голову на Костю, и на его небритой физиономии с ясными глазами читалось негодование. Но потом черты лица значительно смягчились. Вероятно, он решил, что пацана не в чем винить.

— Сказать так можно, но неточно это будет… — произнес Бомж и призадумался. — Смотрел мультик «Черепашки Ниндзя»?

Вопрос сбил Костю с толка. Сначала он не понимал, как бомж мог видеть этот мультик, но потом вспомнил, что тот не от мира сего, и кивнул головой.

— Там идет речь про измерение Икс, где все постоянно воюют с детства самого, с рождения на свет. Считай, что я оттуда, Костя.

Они сделали еще несколько шагов. И с каждым шагом по узенькой темной улице любопытство Кости все больше и больше переливалось через край.

— Так как ты здесь оказался? — задал вопрос Костя, уставившись на Бомжа и ступая по грязной песчаной дороге. — А? Бомж?

— Я от войны убежал, чтобы вернуться опять, — ответил Бомж.

Они прошли мимо синего ларька, за решеткой которого была витрина с выставленными на нее банками и копеечными ценниками.

— Я вот бутылки сдаю, деньги получаю, а на них закупаю аппаратуру для моего агрегата для перемещений в пространстве.

Они вышли за черту города, войдя в небольшой жиденький лесок, до которого городское хозяйство еще не добралось. Костя был абсолютно спокоен, так как знал хорошо местность, в которой жил уже долгое время. Он абсолютно не боялся, ведь городок был тихий, и преступлений в нем наблюдалось не особенно много, тем более, связанных с убийствами.

— А какое оно, твое измерение Икс? — спросил любопытный Костя.

— Там всегда туман из-за войны, и земля желтая, от огня оплавленная. А раньше там был мир, Костя, и я попытаюсь его вернуть, когда вернусь.

После этих слов Костя задумался. Он представил свою собственную планету и страну. В ней ведь тоже идет война, только не такая как в туманном измерении Икс. Но наша планета тоже ждет мессию, хотя многие уже не верят в него. И в другом далеком от нас измерении такая же ситуация… Несмотря на разделявшие нас галактики, у нас было нечто общее.

— А ты в Бога веришь? — спросил просто так Костя.