Кулак Аллаха
Шрифт:
Отряд продвигался медленно, потому что перед каждым естественным препятствием машины останавливались, вперед выбегал один из солдат и всматривался вдаль, чтобы убедиться, что на другой стороне оврага или ущелья их не подстерегает неприятный сюрприз.
За час до рассвета британцы нашли пересохшее вади [13] с достаточно крутыми склонами, осторожно спустили на дно «лендроверы» и накрыли их камуфляжной сетью. Один из солдат поднялся на ближайший высокий холм, внимательно осмотрел лагерь сверху и распорядился кое-что поправить. Теперь, чтобы их заметить, пилоту разведывательного самолета пришлось бы
13
Вади – сухие долины в пустынях Северной Африки и Аравии. Русла вади наполняются водой очень ненадолго, после редких, но сильных ливней. Одиночное пересохшее русло называют «уэдом».
Днем британцы ели, пили и спали, всегда оставляя двоих часовых на тот случай, если вблизи покажется пастух или другой одинокий путник. Несколько раз они слышали, как высоко в небе пролетали иракские реактивные самолеты, а однажды на соседнем холме заблеяли козы. Но вскоре козы, с которыми вроде бы не было пастуха, ушли в противоположную от лагеря сторону. После заката британцы продолжили путь.
Незадолго до четырех часов утра вдали показались огни. Это был небольшой иракский городишко Ар-Рутба, стоящий на багдадском шоссе. САТНАВ подтвердил, что отряд вышел точно в назначенное место и теперь находился к югу от городка, в пяти милях от шоссе.
Четверо солдат осмотрели окрестности, и один из них нашел уэд с податливым песчаным дном. Они сняли с «лендроверов» лопаты (обычно ими разгребали песчаные заносы), вырыли яму и опустили в нее кроссовый мотоцикл с широкими шинами и канистры с горючим; при необходимости горючего должно было хватить до границы. Для защиты от песка и влаги – сезон дождей был еще впереди – и мотоцикл и канистры предварительно упаковали в прочные полиэтиленовые мешки.
Наконец, чтобы тайник не размыло водой, сверху сложили пирамиду из камней.
Штурман поднялся на холм, возвышавшийся над уэдом, и определил точный азимут от тайника до мачты радиостанции в Ар-Рутбе; горевшие на матче красные предупредительные огни были видны издалека.
Пока солдаты работали, Майк Мартин разделся догола и достал из сумки халат, головной убор и сандалии Махмуда Аль-Хоури, иракского разнорабочего и садовника. В матерчатой дорожной сумке лежал завтрак Махмуда – хлеб, сыр и маслины, в кармане халата – потертый бумажник с удостоверением личности и фотографии его старых родителей, а также помятая жестяная коробочка с небольшой суммой денег и перочинным ножом. Мартин был готов отправиться в путь в любую минуту, а его товарищам не меньше часа нужно было еще потратить на то, чтобы отъехать подальше от тайника и отыскать удобное место, где можно было бы переждать день.
– Ни пуха, ни пера, – сказал капитан.
– Хорошей охоты, босс, – пожелал штурман.
– Во всяком случае у тебя будут свежие яйца на завтрак, – позавидовал третий однополчанин.
Остальные негромко рассмеялись. В частях специального назначения никогда не желают друг другу удачи. Майк Мартин на прощанье помахал рукой и зашагал напрямик к шоссе. Через несколько минут уехали и «лендроверы», и уэд опять опустел.
Шеф венского бюро Моссада имел на примете сайана, который сам занимался банковским делом: он был ведущим администратором в одном из крупнейших австрийских клиринговых банков. Его попросили подготовить возможно более полный доклад о банке «Винклер». Сайану сказали, что некоторые израильские компании установили с этим банком деловые связи и потому хотели бы удостовериться в его
Сайан принял объяснение шефа бюро Моссада за чистую монету и сделал все, что мог. Он потрудился на славу, особенно если учесть, что прежде всего он узнал, что банк «Винклер» работает в режиме почти маниакальной секретности.
Банк был основан без малого сто лет тому назад отцом его сегодняшнего единственного владельца и президента. Сыну основателя банка, Винклеру-младшему, в 1990 году самому исполнился девяносто один год; между собой венские банкиры называли его «Der Alte», «Старик». Несмотря на преклонный возраст, он отказывался оставить пост президента и был единственным владельцем контрольного пакета акций. Герр Винклер был вдовцом и не имел детей, а значит, и очевидных наследников, поэтому вопрос о том, к кому перейдет контрольный пакет акций банка, мог проясниться лишь тогда, когда будет зачитана последняя воля Винклера.
Всей текущей работой банка руководили три вице-президента. Примерно раз в месяц они совещались со Стариком у него дома; создавалось впечатление, что во время этих совещаний Винклера больше всего беспокоило, чтобы в банке поддерживались установленные им строжайшие правила.
Тремя вице-президентами были Кесслер, Гемютлих и Блай. Разумеется, банк «Винклер» не был клиринговым, он не имел дела с текущими или расчетными счетами и не выпускал чековых книжек. Банк выполнял функции депозитария, вкладывая капитал клиентов в абсолютно надежные, гарантированные фонды и инвестиции, главным образом на европейском рынке.
Проценты от таких инвестиций были сравнительно невелики; банк «Винклер» никогда не входил в «десятку лучших» по прибыльности, да он к этому и не стремился. Клиенты банка не требовали быстрого роста капитала или сумасшедших процентов. Им были нужны надежность и полная анонимность. Банк Винклера не только гарантировал, но и обеспечивал и то и другое.
Старый Винклер добивался выполнения своих гарантий, опираясь на жесткие правила (в том числе на полную тайну личности владельца номерного вклада), а также на неприятие всего того, что он называл «новомодной чепухой».
Именно в силу отвращения Винклера к современным хитроумным штучкам в банке запрещалось использование компьютеров для хранения щекотливой информации или управления счетами, вообще не было факсов и даже количество телефонных аппаратов было сведено к минимуму. Разумеется, в банке принимали по телефону распоряжения клиентов или какую-либо иную информацию, но сами сотрудники банка по своей инициативе никогда не пользовались телефонной связью для деловых целей. Если это только представлялось возможным, здесь предпочитали личные контакты с клиентами в здании банка или старинное средство связи: письма на дорогих фирменных бланках кремового цвета с водяными знаками.
В Вене все письма и отчеты в запечатанных сургучом конвертах разносил курьер банка, и лишь при отправке писем в другие города или за рубеж корреспонденцию приходилось доверять обычной почте.
Что касается счетов, владельцами которых являлись зарубежные клиенты (а сайана просили узнать в первую очередь именно о таких клиентах), никто не имел ни малейшего представления, какие суммы хранятся на этих счетах, но по слухам банк ворочал депозитами в сотни миллионов долларов. Если это было так на самом деле и если учесть, что изредка анонимные клиенты умирали, так никому и не сообщив о счете, то, надо полагать, дела у банка «Винклер», слава Богу, шли совсем неплохо.