Кулак Аллаха
Шрифт:
Кратчайший, всего пятидесятикилометровый путь от саудовской деревни Хаматийят до кувейтской верблюжьей фермы исключался. Мартин поневоле приближался к иракской границе, отмеченной глубокой расщелиной Вади-эль-Батин, но ему совсем не хотелось ее пересекать.
Рассвет застал его к западу от нефтяного месторождения Манагиш, но все еще севернее полицейского поста Аль-Муфрад, находившегося на одном из пограничных разъездов еще до оккупации Кувейта.
Местность понемногу становилась более холмистой, и Мартин нашел группу скал, среди которых можно было переждать день. Когда взошло солнце, он стреножил верблюдицу; та, недовольно обнюхав голые
Вскоре после полудня его разбудил совсем близкий лязг танковых гусениц. Мартин сообразил, что он устроился совсем рядом с главной автомагистралью, которая начинается в Кувейте у Эль-Джахры, тянется в юго-западном направлении и пересекает границу с Саудовской Аравией возле таможенного поста Эль-Салми. Зашло солнце, но Мартин ждал почти до полуночи. Теперь он знал, что граница находится не больше, чем в двенадцати милях к югу.
Начав последний ночной переход около полуночи, Мартин сумел незаметно проскользнуть между иракскими патрулями примерно в три часа утра, когда внимание человека притупляется в наибольшей мере, а часовых тянет подремать.
В лунном свете Мартину было хорошо видно, как сбоку от него остался полицейский пост Каимат Субах, а еще через две мили исчезли последние сомнения в том, что он уже пересек границу. На всякий случай он не остановился и продолжал путь до тех пор, пока не вышел к рокадной дороге, которая тянулась с востока на запад между поселками Хаматийят и Ар-Руги. Здесь он остановился и собрал антенну радиопередатчика.
Поскольку иракские войска окопались в нескольких милях к северу от кувейтско-саудовской границы, а план генерала Шварцкопфа предусматривал создание «Щита в пустыне» к югу от этой границы – чтобы в случае иракской агрессии не оставалось сомнений в том, что иракцы действительно вторглись на территорию Саудовской Аравии, – то Мартин оказался на довольно широкой полосе ничейной земли. Позже через эту полосу стремительным потоком ринутся вооруженные силы США и Саудовской Аравии, направляясь на север, в Кувейт. Но в предрассветные часы 24 октября здесь не было никого, кроме Мартина.
Саймона Паксмана разбудил один из младших сотрудников бригады Сенчери-хауса, расположившейся на вилле.
– Саймон, Черный медведь вышел на связь. Он перешел границу.
Паксман вскочил и в пижаме помчался в комнату радиосвязи. Перед огромным приборным щитом, протянувшимся вдоль всей стены комнаты, которая когда-то была уютной спальней, во вращающемся кресле сидел оператор. Поскольку уже наступило 24 октября, коды были изменены.
– Тело Христово вызывает Техасского рейнджера. Где вы? Повторяю, сообщите, пожалуйста, ваши координаты.
Из громкоговорителя приборного щита раздался странный металлический голос; впрочем, слышимость была отличной.
– К югу от Каимат Субаха, на дороге, соединяющей Хаматийят и Ар-Руги.
Оператор повернулся и бросил вопросительный взгляд на Паксмана. Тот нажал кнопку «передача» и сказал:
– Рейнджер, оставайтесь на месте. К вам подойдет такси. Подтвердите прием.
– Понял вас, – ответил голос из громкоговорителя. – Буду ждать черный лимузин.
На самом деле через два часа над рокадной дорогой появился не черный лимузин, а американский вертолет «блэкхок». Рядом с пилотом у открытой дверцы сидел привязанный ремнями офицер; в бинокль он внимательно следил за пыльной полосой, которую почему-то
Пока не снижаясь, «блэкхок» завис в воздухе, и офицер попытался рассмотреть бедуина. С точки зрения пилота, они находились в опасной близости от границы. Но бедуин стоял именно в том месте, которое указал офицер разведки, а, кроме бедуина, нигде не было ни души.
Чип Барбер договорился с командованием американской части, стоявшей на военном аэродроме Эр-Рияда, чтобы те выделили вертолет и забрали британского офицера, который должен был перейти кувейтскую границу. Для этого «блэкхок» имел достаточную дальность полета. Но экипажу никто не говорил о бедуине-кочевнике с верблюдом.
Пока летчики наблюдали с высоты двухсот футов за бедуином, тот уложил на песке несколько камней и отошел в сторону. Офицер направил бинокль на камни; оказалось, бедуин выложил английское «ПРИВЕТ».
Офицер сказал в микрофон, обращаясь к пилоту:
– Должно быть, это наш человек. Берем его на борт.
Пилот кивнул. Вертолет спустился по спирали и завис в футе от земли, ярдах в двадцати от мужчины и его верблюда.
Мартин уже снял с верблюдицы корзины и тяжелое седло и положил их у обочины дороги. Радиостанция и его личное оружие, особенно любимый в частях специального назначения тридцатизарядный «браунинг» калибра 9 миллиметров, уже лежали в сумке, которая висела на плече Мартина.
Спускавшийся вертолет напугал верблюдицу, и она галопом потрусила в пустыню. Несмотря на скверный характер, она хорошо послужила Мартину. В пустыне она не пропадет и без человека, ведь тут ее дом. Она будет бродить по пескам, найдет себе пропитание и воду; потом ее увидит какой-нибудь бедуин, заметит, что на ней нет клейма владельца, и с удовольствием возьмет с собой.
Мартин нырнул под вращающиеся лопасти и побежал к открытой дверце. Офицер, стараясь перекрыть рев двигателей, крикнул:
– Сэр, назовите вашу фамилию!
– Майор Мартин.
Из дверцы протянулась рука, помогая Мартину подняться на борт вертолета.
– Добро пожаловать, майор.
Из-за шума никакой разговор был невозможен. Офицер дал Мартину противошумные наушники, и вертолет взял курс на Эр-Рияд.
На подходе к городу пилот изменил курс и направил вертолет к отдельной вилле на окраине. Рядом с виллой на пустыре кто-то выложил ярко-оранжевыми диванными подушками большую букву Н. «Блэкхок» повис в трех футах от земли, из него выпрыгнул мужчина в арабской одежде, повернулся, чтобы поблагодарить летчиков, и зашагал к вилле. Вертолет улетел, и двое рабочих собрали подушки.
Мартин прошел через сводчатые ворота в стене и оказался в вымощенном плитами дворе. Из двери дома навстречу ему вышли двое мужчин. Одного из них Мартин узнал: много недель назад он видел его в штаб-квартире войск специального назначения в западном Лондоне.
– Саймон Паксман, – представился знакомый Мартину, протягивая руку. – Чертовски рад, что вы благополучно вернулись. – Он кивнул в сторону своего старшего спутника. – Это Чип Барбер, наш коллега из Лэнгли.
Барбер пожал руку Майкла и удовлетворенно осмотрел его: грязный, некогда белый халат от подбородка до пят, на одном плече висит полосатое одеяло, два черных шнурка удерживают на голове куфию в красную и белую клетку, многодневная черная щетина на суровом, исхудавшем лице, темные глаза.