Кукушонок
Шрифт:
Не только Мануэль, но и другие ученики относятся ко мне с полным доверием. Недавно Пижон коротко уведомил меня, что старшеклассники хотят устроить школьный бал. Они попросили, чтобы ответственной за подготовку, с кем они могли бы контактировать, была я. Конечно, это означает для меня дополнительную работу, но я чувствую себя польщенной. В профессии я не пустое место.
Позвонила мама.
— Что-то от тебя давно нет никаких вестей. Что у тебя происходит? — спросила она полусердито, полутревожно.
— Времени нет, — соврала я.
— Эта
Я рассмеялась.
— Я по уши занята тем, что ищу подержанную машину. А кроме того, мои ученики выбрали меня доверенным лицом для организации большого празднества!
Это пришлось ей по вкусу, ненавидит она лишь бездействие. Я заслужила похвалу и обещание подбросить мне денег на покупку машины.
На огромном плацу автоторговца я снова столкнулась со Штеффеном. Первым делом я отметила, что его щетина соломенного цвета за это время полностью отросла. Он сказал, что хочет продать машину, поскольку в скором времени ему понадобится семейный экипаж. Он весь так и сиял от радости.
Я оглянулась: Мануэль был далеко и не мог ничего услышать.
— А ты уверен, что это не яйцо кукушки? — спросила я и тут же готова была откусить себе язык.
— Аня, ты переходишь все границы, это уже не шуточки! Ты чуть было не заразила меня своими дурацкими подозрениями, но, к счастью, своему чутью я доверяю больше, чем твоему коварному злословию. Оставь уже наконец свои приступы ревности и прими как данность то, что мы ждем ребенка.
Какая несправедливость! Не он ли сам недавно выведывал у меня сведения о любовной жизни Биргит. А теперь сам же и негодует. У меня от возмущения чуть слезы не брызнули. Но Мануэль не должен видеть меня такой, и я взяла себя в руки.
— Очень сожалею, Штеффен. Наверное, я немного не в себе, потому что больше всего на свете хотела ребенка. И наш развод с Гернотом я все еще не преодолела. Извини, пожалуйста.
— Ладно, — коротко бросил он и повернулся к занятому продавцу, но тот разрывался на части и попросил подождать еще пять минут.
Мои слова, кажется, подействовали, хотя и с опозданием. Мрачным взглядом Штеффен посмотрел в такое же пасмурное небо и погрузился в раздумья.
— Но если это правда, то помилуй нас Бог…
Это прозвучало как жуткое пророчество.
— Правда или нет, я не знаю и тебе ни в коем случае не хочу ничего навязывать, — оборонялась я. — Но ты же сам слышал, что наговорила Биргит на автоответчик Гернота. В конце концов, она называла его сокровищем…
Штеффен повысил голос:
— Прекрати!
Но я непоколебимо продолжала:
— Это подозрение я не с потолка взяла. Оно возникло у меня случайно, когда на большой перемене она стояла с мобильником на балконе и точно так же, как на автоответчике,
Я не хотела ссылаться на внимательного школьника Мануэля, который, собственно, был в этом случае моим информатором. Он был неподалеку, в десятке автомобилей от нас, и я видела, как он перебегает от машины к машине и увлеченно записывает цены.
— Меня Биргит никогда в жизни не называла сокровищем, — пробормотал Штеффен вслух. Лицо его мрачнело все больше. Наконец он сказал, что я отбила у него всякую охоту покупать семейный экипаж. И исчез, не протянув мне руки на прощанье.
Мануэль снова вернулся ко мне и потащил к малолитражке цвета серебристый металлик.
— Думаю, можно еще поторговаться, хотя она и стоит свои десять тысяч евро, — профессионально рассудил он. — На такой вы припаркуетесь в любой щелочке! Спорим, что она разовьет все 180? Ну что, сделаем пробную поездку?
Толковый мальчишка учел и мои потребности, а не только собственные предпочтения. Я искала не особо скоростную и не особо представительскую машину, мне требовалась лишь самоходная тележка, которая надежно доставляла бы меня из пункта А в пункт Б.
Вечером мы ужинали у Мануэля на кухне, счастливые и довольные. На ужин был тунец из баночки с поджаренными спагетти, и мы чокнулись за удачную покупку. Поскольку Мануэль ждал гостей, я оставила его наедине с немытой посудой. Интересно, кого он ждал — своего друга Юлиана или, может, девушку?
10
Спустя два дня Мануэль сообщил мне, что его отец возвращается.
— Он навещал в Мюнхене друзей и был на собеседовании: хотел устроиться там на работу, — сказал он. — Надеюсь, его не взяли.
— Что так?
— Не хочу переезжать в Мюнхен! Друзья у меня здесь, и мне пришлось бы менять школу и учить баварский диалект…
Это мне очень понятно. В определенном возрасте друзья — самая важная вещь на свете. И сама я тоже считаю, что лучше всего пусть бы все оставалось как есть.
— Многие люди с высшим образованием годами мотаются по собеседованиям, особенно если они не только что с университетской скамьи. А сколько лет твоему отцу? — спросила я.
— Мне кажется, ему будет уже пятьдесят два, — сказал Мануэль и с ухмылкой добавил: — Но он в этом не виноват!
— Когда отец Гете достиг этого возраста, сын стал величать его почтенным старцем, — сказала я ему в утешение. — Но в наши дни, к счастью, другие мерки.
— Или Гете был слегка не в своем уме, — сказал Мануэль, — или мне, может, впредь тоже не следует называть Патрика так запанибратски? — Он поклонился зеркалу в передней и прошелестел: — Почтенный старец, благополучно ли вы добрались из дальнего странствия? Подумали ли вы о том, чтобы привезти вашему беспутному сыну дюжину белых баварских колбасок?