Кукушка
Шрифт:
– Должен заметить тебе, – произнес он со строгостью в голосе, – у высокопоставленных чиновников есть тайны, которые поважнее государственных. Так вот эта, как раз такая. И касалась она папаши. Правда он тогда не был еще возведен в ранг заместителя премьера, а потом здорово перепугался. Вдруг о его грешках узнает премьер и будучи человеком строгих правил, даст пинка под зад. Где гарантия, что сынок еще кому-нибудь не разболтает. Сведения попадут в прессу. Недруги только и ждут удобного момента, чтобы поднагадить. А покидать новый кабинет ох как не хотелось. Этого поста он добивался всеми правдами и неправдами.
Лилия Станиславовна кивнула. Это она понимала. Но не понимала другого: при чем тут она. Но сначала решила все-таки до конца выяснить про грешок высокопоставленного папаши.
– Да тут все просто, – махнул рукой Берсенев. – Отпрыск, наркоман со стажем, подыскивал красивых девушек. Привозил их на дачу, напаивал вином. Я не знаю, может он им добавлял чего туда. Короче, они отрубались. И вот тогда на поле действия появлялся его папаша. У него видите ли патологическая страсть к молоденьким красавицам. Одним словом он их там трахал как хотел, и за это давал сынуле деньги. И все было ничего до тех пор, пока одна такая девушка не забеременела и не потребовала, чтобы отпрыск, который привозил ее на дачу, женился на ней. Но тот хоть и наркоман, но не пожелал связывать себя семейными узами с девкой, залетевшей не от него, а от папаши. Разумеется, в семье произошел скандал. Но папаша с мамашей выносить сор из избы не стали.
Лилия Станиславовна понимающе кивнула.
– Вон оно что. Значит, это хочешь сделать ты?
Берсенев улыбнулся.
– Ну не совсем. Добиться его отставки – пустяк. Другое дело, сделать так, чтобы этот человек стал моим союзником. Другом, если хочешь. Это куда выгодней, чем просто его отставка.
– Зачем? – спросила Квинт принимаясь за другую сигарету. Но закурить ей не пришлось. Берсенев встал, взял сигарету из ее пальцев, смял о пепельницу, говоря:
– Мне такой человек очень бы пригодился. У меня есть пара проектов, обещающих много миллиардную прибыль. И было бы совсем неплохо воплотить их в жизнь. Я думаю, если этот любитель малолеток не глупец, то обязательно согласится помочь. Ну, а если нет, я его растопчу, смешаю с грязью. И тогда ему дня не просидеть в новом кресле. Новый премьер строго следит за чистотой нравов своих подчиненных. Посмотрим, что из этого получится. Но чтобы все получилось, мне нужна твоя помощь.
– Моя помощь? – Лилия Станиславовна не скрывала изумления и оно как нельзя ярко отразилось на ее лице. – Чем же я могу помочь? Придти в кабинет к этому любителю малолеток и пересказать все, что рассказал мне ты?
– Не будь дурой, – мрачно произнес Берсенев. – Ты прекрасно знаешь, что не сумеешь даже переступить порог его кабинета.
– В таком случаи, что ты хочешь от меня?
– Недавно я узнал, что его ребенок попал к тебе. Ты продала его ребенка. И я хочу знать, кому. Понимаешь меня? Ребенок должен быть у меня, – Берсенев ткнул пальцем в стол, давая понять, что компромисса здесь быть не может.
Лилия Станиславовна кивнула. Теперь она все понимала, за исключением самой малости, о которой тут же и спросила Берсенева.
– А с чего ты решил, что этого ребенка продала я? – спросила она пока не улавливая
Чтобы окончательно развеять сомнения Квинт, Берсенев положил перед ней на стол фотографию обнаженной девушки, в которой Лилия Станиславовна, узнала Ксению.
– Ксения?! Вот как оно, значит, – произнесла она несколько растерянно. А Берсенев спросил:
– Ты ее узнаешь?
– Да. Узнаю, – чуть приглушенно ответила Квинт.
– Ну вот и славно, – с самодовольством кивнул Берсенев. – А теперь напряги свои мозги и постарайся вспомнить, кому ты сбагрила ее ребенка. И моли Бога, чтобы он был жив, – добавил он тихо, наклонившись к самому ее уху.
Лилия Станиславовна хотела возмутиться, сказать, как она может отвечать за такое, но вспомнила при каких обстоятельствах сюда попала и что у Берсенева ее дочь, и промолчала. Напрягая память, попыталась вспомнить номер сотового телефона того клиента.
– Костик!.. – вдруг слетело с ее губ.
Берсенев не понял.
– Какой еще Костик? Это кто? – с прохладцей глянул он на Квинт.
– Это тот парень… мой помощник. Отвозил детей обычно он. Он должен помнить номер мобильника.
Берсенев разочарованно покачал головой.
– А чтоб вас… – и позвал своего охранника Олега, который появился тут же, потому что как видно стоял возле двери только и ожидая пока его позовут. – Мне нужен парень тот, – повел Берсенев указательным пальчиком в сторону, – Он еще живой?
Охранник как зачарованный уставился на перстень с драгоценными камнями, который был на пальце у Берсенева.
– Я сейчас узнаю, – ответил он и добавил: – Если наши пацаны не перестарались, то, наверное, жив.
– Боже, помоги, – застонала Лилия Станиславовна. Она нисколько не слукавила, сказав, что мальчугана Ксении заказчику отвозил именно Костик. Но не договорила, что на этом его доля участия в деле и заканчивалась. Все договоренности с теми, кто хотел бы заиметь ребенка таким способом, какой предлагала она, Лилия Станиславовна вела сама. Потому и номера телефонов знала только она. А Костика просто решила спасти от смерти. Если он, конечно, еще жив.
Оказалось, жив.
Минут через десять охранник вернулся и не один. Вместе с ним вошел человек, глянув в лицо которому Квинт с трудом признала в нем Костика.
Берсенев поморщился.
– Ну вот всегда вы так, – сделал он суровое замечание Олегу. – Неужели нельзя было обойтись без этого? – указал он на разбитое лицо Костика.
– Ребята говорят, он сам на них рыпнулся, – ответил охранник виновато.
Берсенев махнул рукой, чтобы тот не продолжал и довольно приветливо предложил Костику.
– Садись. Чего стоишь?
Костик просто-таки упал в кресло. Парни Берсенева так постарались, что он едва держался на ногах. Лилия Станиславовна заметила в его глазах страх. Наверное, он не мог понять, почему его все-таки оставили в живых. Он уже распрощался с жизнью, и вдруг тем, кто пытался забить его до смерти, позвонил охранник Берсенева. И тогда его привели в дом.
Квинт подошла к нему. Присела рядом на корточки. Костик даже не посмотрел на нее. Роковая женщина, от которой ждать ничего хорошего не стоит, кроме неприятностей.