Кукушка
Шрифт:
– Теперь нам надо пролезть вон туда и мы окажемся на крыше, – указала Ксения на небольшое окно, которое иногда в жаркую погоду открывали, чтобы проветрить чердачное помещение. Юлька это сама не раз видела, но сейчас ей и в голову бы не пришло, что их спасение именно в этом окне.
Ксения не стала терять время, возиться, отпирать окно. Просто ударила по нему ногой и рама раскрылась, а стекла которые были вставлены в ней, разлетелись на осколки.
– Давай, Юля, – сказала Ксения, выглянув на пологую крышу, нависавшую над гаражом. Воспользовавшись возможностью
Юлька с проворностью зайчонка выпрыгнула в окно и очутившись на крыше, радостно замахала руками.
– Ксюша, лезь сюда. Отсюда и в самом деле можно спрыгнуть. И не высоко, – восторженно крикнула она, не понимая, почему Ксения мешкает и не вылезает.
Высунувшись по грудь в окно, Ксения никак не могла отдышаться. Вот было б здорово, если кто-нибудь схватил бы ее за руки и вытянул с этого проклятого чердака. Но надеяться можно было только на себя.
– Я сейчас, – ответила Ксения, пытаясь протиснуться в проем. Сначала пришлось протолкнуть туда одеяло с детьми, а потом уж пролезть самой.
– Ну что, давай вниз? – сказала она Юльке, оказавшись на крыше гаража и заметив, как дочка Лилии Станиславовны приободрилась. Да и было отчего. Все оказалось не так уж и плохо. И жизнь дала им шанс. И они его не упустили.
Теперь им надо всего лишь спрыгнуть с крыши гаража. А это не опасно. Внизу, прямо под ними был огромный сугроб. Костик накидал снега, расчищая выезд от ворот гаража, и тем самым сделал доброе дело.
Кто-то из прибежавших на пожар, кинулся по двору в поисках лестницы, но Ксения с Юлькой ждать не стали. На чердаке, откуда они только что вылезли, что-то с треском хлопнуло, причем довольно громко и из окна на крышу вырвалось прожорливое пламя, похожее на щупальца осьминога, который распустил к ним свои огненные щупальца.
– Ну давай, прыгай первой, – сказала Ксения, подождала, пока Юлька соскочит вниз, потом спрыгнула сама, с головой зарывшись в сугробе. Но переживала сейчас не за себя, а за тех двух малюток, которых прижимала к груди. И едва оправившись от падения, развернула одеяло.
Оба малыша испуганно уставились своими глазенками на спасительницу. А для самой Ксении не было сейчас большей радости.
– Они живы, – с гордостью проговорила она, улыбаясь.
Въехавшие на территорию пожарники, раскинув шланги, поливали горящую крышу водой, опасаясь, что пламя перекинется на другие дома. И огонь хотя и не сразу, но все же унялся. И в этой суматохе никто не обратил внимания на Таисию, тащившую на своем плече Лилию Станиславовну Квинт, голова и руки у которой свесившись вниз болтались как у неживой тряпичной куклы.
Перед тем, как войти в лес, Таисия обернулась и глядя на то, что осталось от их дома, заплакала. Больше всего на свете она боялась вот так на старости лет остаться без жилья и никому не нужной. Обозлилась на Квинт, считая, что та попросту сошла с ума, потому и решилась на такой
От этой встряски Квинт пришла в себя.
– Отпусти меня, Таисия. Я сама пойду, – попросила она безвольным голосом. Но когда Таисия ее поставила на ноги, чуть не упала. Ее повело в сторону от головокружения и если бы не домработница, Квинт не устояла бы. Она схватила Таисию за плечо.
– Сейчас, Таисия. Одну минуту. – Она не оглянулась, не посмотрела на творение рук своих. Всегда считала себя созидательницей, о чем не раз доказывала Костику. Но вот теперь пришлось поступить иначе.
Поддерживаемая под руку Таисией, она медленно побрела в ту сторону леса, откуда доносился рокот проносившихся по шоссе машин.
– Да не волнуйтесь вы так, – заверил капитан Сальников Ксению. – Мы Квинт объявили в федеральный розыск. Долго она на свободе не пробегает. А вот что касаемо вашего ребенка, то тут дело сложнее. Пока мы не возьмем Квинт, или ее сожителя Константина Исхакова, не сможем узнать, кому они его продали.
– Но вы ведь сказали, что кого-то из детей Квинт продавала на донорские органы. Вдруг и моего?.. – с содроганием сердца произнесла Ксения.
Сальников не стал ее успокаивать, и только лишь развел руками, давая понять, что в данном случаи милиция бессильна.
– Мы, конечно, постараемся сделать все от нас зависящее, – пообещал он и не упустил возможности напомнить: – Вы сами отчасти виноваты. Рассказали бы нам сразу обо всем, глядишь и ваш ребенок был сейчас при вас. А вы сбежали из больницы, да еще в чужой одежде.
– Я все верну, – клятвенно заверила Ксения. – Просто возникли обстоятельства…
– Надо быть выше обстоятельств и все тогда будет хорошо. Вам повезло. Человек, у которого вы украли спортивный костюм, заявления подавать не стал. Да и персонал больницы – тоже. Я, думаю, вам следует извиниться перед ними.
– Я обязательно извинюсь, – пообещала Ксения.
– Ну что ж, тогда можете быть свободны, а спасенных вами детей мы определим в детский дом.
– И Юлю Квинт? – спросила Ксения, переживая за судьбу девочки. Не сомневалась, Юля хорошая, добрая девочка и никогда не будет такой как ее мать.
– А что делать? – казенным тоном произнес Сальников. – Родных у нее нет. А на мать заведено уголовное дело. Да и в бегах она. Так что по закону мы только и можем определить ее в детский дом.
Из дверей райотдела милиции Ксения выходила с тяжелым сердцем. Сведений о ее ребенке нет. Капитан сказал все как есть, и пока Квинт не поймают, вряд ли она узнает где ее малыш. Еще капитан не упустил напомнить, чтобы Ксения захаживала к ним, и если будут новости, он обязательно ей сообщит.
Раздумывая обо всем этом, Ксения вышла и едва отошла от дверей райотдела, как ее окликнули. Обернулась. Шагах в десяти от нее стоял высокий парень в короткой кожаной куртке и спортивной шапке и нагло пялясь на Ксению, улыбался.