Кукушата Мидвича

Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис

— Вы вызвали полицию, сказали, что в Мидвиче назревают беспорядки. Я вас слушаю.

— К этому шло, — начал Зеллаби. Его перебила жена:

— Информация исходила от миссис Брант, — и она рассказала о том эпизоде. — Обратитесь к мистеру Либоди, он, должно быть, видел больше нас. По крайней мере, он был там.

— Действительно, был, — согласился констебль. — Потом с трудом добрался домой и сейчас он, как и многие, пребывает в Трейнском госпитале.

— О, боже, бедный мистер Либоди. Он сильно пострадал?

— Я не в курсе. Доктор сказал, что его сейчас

лучше не беспокоить. Хорошо, — блюститель порядка вновь обратился к Зеллаби. — Вы сообщили моим людям, что толпа движется к Ферме с намерением ее поджечь, так? Откуда у вас была эта информация? Зеллаби удивился.

— Моя жена уже поведала вам, что это была миссис Брант.

— Так. Сами вы любопытства не проявили?

— Нет, — ответил Зеллаби.

— То есть, некая истеричка примчалась к вам в дом, наговорила вам черт знает что, вы поверили и принялись названивать в «скорую помощь»?

— На этом звонке настояла я, — вмешалась Анджела. — Ну и, как видите, оказалась права.

— Только со слов этой женщины, как бишь ее…

— Я давно знакома с миссис Брант. И никакая она не истеричка.

Тут же вмешался Бернард:

— Не отговори нас миссис Зеллаби от похода, и мы тоже могли бы оказаться на койках в госпитале, а может, где и похуже.

Констебль устало поднял глаза.

— Эта ночь измучила меня, как никакое другое дежурство, — медленно сказал он. — Может, я чего и не понял. Итак, вы утверждаете, что жители Мидвича, добропорядочные английские граждане, собрались поджечь школу, в которой живут их же собственные дети…

— Не совсем так, сэр. Такой акт собирались предпринять мужчины, женщины в большинстве своем были против, — разъяснила Анджела.

— Допустим. В таком случае, мужчины, простые деревенские парни, собирались пойти поджигать школу с детьми. И вы считаете такую информацию нормальной? Считаете столь невероятное предположение чем-то само собой разумеющимся? Вы не пытались перепроверить, лично убедиться, да, черт возьми, просто полюбопытствовать, что же, в конце концов, происходит. Вы просто снимаете трубку и звоните в полицию. И исходите лишь из того, что считаете миссис Брант вполне разумной женщиной, отвечающей за свои слова и поступки.

— Совершенно верно, — сказала Анджела.

— Сэр Джон, — ледяным тоном обратился к полицейскому Зеллаби, — я понимаю ваши чувства и знаю, как вы устали за последние сутки. Но, если мы будем вести разговор в таком русле, нам его лучше тут же и закончить.

Констебль слегка покраснел и опустил глаза.

Затем яростно потер их своими большими ручищами и извинился, сначала перед Анджелой, лотом и перед Зеллаби.

— Мне не за что зацепиться, — сказал он. — Я ничего не понимаю. Я не обнаружил никаких следов готовящегося поджога. Люди вообще не пошли к Ферме. Они просто дрались друг с другом. Мои слабые мозги этого не воспринимают. Где причины побоища? Никто никого не пытался остановить, кроме священника, его и слушать не стали. Ничего не понимаю. Помню, мой предшественник, старина Боджер, что-то толковал мне о странностях Мидвича. Он был прав. Но что из того.

— Лучшее,

что я могу вам предложить — обратитесь к полковнику Уэсткоту, — сказал Зеллаби и показал на Бернарда. — Его ведомство сохраняет постоянный интерес к Мидвичу на протяжении вот уже девяти лет, что, кстати, заставляет меня лично недоумевать. Может, он знает больше, нежели^;мы, здесь живущие.

Сэр Джон моментально переключил свое внимание на Бернарда.

— Что это за ведомство, сэр? — Поинтересовался констебль.

Бернард ответил. Полицейский округлил глаза и растерянно заморгал.

— Вы сказали, военная разведка? — тупо переспросил он.

— Да, сэр, — ответил Бернард.

— Сдаюсь, — констебль поднял в воздух обе руки и посмотрел на Зеллаби с видом загнанного в угол зверя.

Еще бы, военная разведка туда же.

Пока констебль добирался до Киль Мейна, один из Детей — мальчик — неторопливо шествовал по дороге из Фермы. Двое полицейских у ворот прервали свою беседу и один из них направился в его сторону.

— Куда направляешься, сынок? — дружелюбно поинтересовался полицейский.

Мальчик взглянул на него без всякого выражения, хотя сам выглядел несколько возбужденным.

— В деревню.

— Не ходил бы ты туда, — посоветовал полицейский, — Они к вам не очень-то хорошо относятся, особенно после вчерашнего.

Мальчик даже не притормозил. Полицейский развернулся и пошел к воротам. Его приятель удивленно хмыкнул.

— Парень, — сказал он, — ты, кажется, не выполняешь приказ, а? Мы ведь должны убеждать их не нарываться на новые неприятности.

Первый гюлицейский остановился и озадаченно глянул вслед мальчику;

— Забавно, — он поёжился и покачал головой. — Н-да, в следующий раз попробуешь сам, Барт.

Через минуту появилась и девочка.

— Так, — сказал Барт. — Надлежит по-отечески предостеречь.

Он направился было к девчушке, но через несколько шагов тормознул и вернулся к воротам. Оба уставились на малышку. Та гордо прошествовав мимо, даже не посчитала нужным одарить их взглядом,

— Что за чертовщина? — произнес Барт убитым голосом.

— Черт знает что, — согласился первый полицейский. — Собираешься сделать одно, а выходит совсем другое. Не скажу, что я в восторге. Эй! — позвал он. — Эй, мадемуазель!

Девочка и не обернулась. Полицейский было двинулся за ней, но тут же застыл, будто напоролся на невидимую стену. Девочка скрылась за поворотом. Полицейский расслабился и вернулся к приятелю. Оба тяжело дышали и были весьма озадачены.

— Мне определенно не нравится это место, — сказал первый полицейский.

Второй слабо кивнул.

Автобус «Онили — Трейн» делает остановку в Мидвиче. Около дюжины женщин разных возрастов терпеливо ожидали, когда сойдут двое нагруженных багажом пассажиров, а затем рванулись к дверям. Во главе штурмующих оказалась мисс Латерли. Она взялась за поручень и собиралась взобраться на ступеньку. Но ничего не произошло. Казалось, обе ее ноги приклеились к земле.