Кукольник
Шрифт:
– Что мне нужно сделать? Продать душу? Совершить какой-нибудь кровавый ритуал?
– О, нет, нет, за кого ты меня держишь? Я же не дьявол. Есть условие, которое тебе с одной стороны понравится, а с другой стороны – нет.
– Какое же?
– Нужно попрощаться с миром.
– В смысле? – недоумевал Виктор.
– С жизнью.
Виктор испугался, но не так сильно, как можно подумать. У него самого уже возникали такие мысли.
– И где будет моя душа?
– Твоя душа переродится в новую сущность со способностями, о которых ты и не мечтал.
Виктор посмотрел на бумажку. Там была надпись «инсценировка смерти».
– Твоя смерть станет перерождением. Иными словами, тебе будет достаточно просто прийти в выбранное место с петлей и я отделю твою сущность от тела. Но чтобы переродиться в новую форму, потребуется чуть меньше трех дней. Но так как это магия, для тебя это время пролетит как одна секунда.
– И я смогу…
– Да, ты сможешь совершить то, что задумал.
– А в чем подвох?
– Врать не буду, ты уже никогда не сможешь вернуться в мир живых. А твоя душа будет не в аду и не в раю.
– Где же?
– Другой мир, лучше этого.
– Ясно. То есть, в конце моя душа не будет гореть в огне или что-то в этом роде?
– Нет, не переживай.
Виктор замолчал.
– Понимаю. Но когда надумаешь, дай знать.
На бумажке появилось заклинание для призыва этого существа, чтобы дать ему ответ. Виктор спрятал бумажку в укромное место и задумался над этим предложением.
2
После беседы с невидимой сущностью Виктор никак не мог отойти от случившегося. Он даже несколько раз ущипнул себе руку, чтобы понять, сон это или нет. Но это оказалось реальностью.
– Странное какое-то предложение, – думал Виктор, доставая учебники, – но такое заманчивое, и все минусы сразу известны.
Он раскрыл тетрадь и попытался сосредоточиться на домашнем задании, но вместо этого вспоминал каждое слово призрака о мире, который, как тот сказал, лучше этого. И еще Виктору нравилось слово «месть» – приятное, сладкое как мед с сахарной пудрой. Так хочется ощутить вкус этого «запретного плода».
Все время, пока подросток делал уроки, он был в неком возбуждении. Вспоминал свои «плохие мысли» на уроке истории. В нем просыпался садизм.
– Я столько лет терпел издевательства сверстников. Я так хочу увидеть, как они тоже мучаются, и как за мои страдания они страдают в разы больше.
Виктор улыбался, когда думал об этом, и думал он об этом на полном серьезе. Ему недавно исполнилось 16, но на его дне рождения не было никого из друзей, даже Лиры. Если ей верить, у нее были дела. Несмотря на это, подарок в виде шоколадки с орехами он получил. «Так себе», – кто-то скажет. Но он был очень рад, что хоть кто-то из ровесников его поздравил.
С другой стороны, как бы все хорошо ни было в обещании призрака, там были и минусы. И не просто минусы, а очень, очень большие минусы. Он же попрощается с миром раз и навсегда. Подумав об этом, Виктор решил пока не спешить
Доделав уроки, он вышел на улицу. Там все было также: осень, ветер, листья, прохлада. Виктор достал из кармана маленькую, но очень значимую для него вещь – маленький брелок из тонкой фанеры в форме мыши. Он считал, что мышь – это его тотемное животное, ведь мышки шустрые. И маленькие, как его самооценка.
– Блин, сегодня ж мне еще на плаванье идти, – с тоской подумал он. – Почему другие могут посещать кружки, которые им нравятся, а я – нет?
Он снова вспомнил Лиру. Она ходила на танцы и только Виктору призналась, что мечтает стать танцовщицей. Виктор до сих пор это никому не рассказал, даже родной маме. А еще Виктор хотя бы раз хотел увидеть, как его возлюбленная танцует. Возлюбленная? Да. Такие мысли у него тоже были.
Что касается плаванья… Я не говорю, что само по себе плаванье – это плохо, просто даже там Виктора задирали остальные ученики. Он – творческая личность и давно хотел бросить этот бесполезный для него кружок. Но отец не давал ему это сделать. Это был еще один мотив пойти призраку навстречу, но что-то пока все еще удерживало Виктора от этого. Он знал, что когда плохо, нужно выпустить свои эмоции наружу.
В кармане зазвенел телефон. Это была мама.
– Але, – сказал Виктор без всякой интонации.
– Привет, слушай, как у тебя дела?
– Нормально, я четыре по истории получил.
– Молодец. Мы с отцом очень рады за тебя.
– Хорошо, если бы он мне это сказал.
– Ой, ну ты знаешь своего отца.
Небольшая пауза.
– А как у тебя… это… со сверстниками дела?
– Никак.
– Понятно, – грустно сказала она. – Но чтобы ни случилось, мы всегда с тобой.
У Виктора вдруг появилась злоба. Он не понимал, откуда она взялась, но ему было все равно.
– Мы, мы, мы! Да ему плевать на меня, и хватит все за него говорить! Я знаю, какого мнения он обо мне! Да будь его воля, он меня бы уже давно в приюте на другого поменял!
– Виктор, что ты такое говоришь?
– Правду! Я говорю что вижу, и не надо его оправдывать!
Вдох, выдох.
– Я знаю, что ты, мама, совсем другое дело, не как он.
– У него такой характер, ты привыкнешь.
– Привыкнешь?! Ты себя вообще слышишь?! Тебе с ним тоже пора бы что-то делать.
Снова молчание.
– Я тебя поняла. Я… я буду очень надеяться, что ты поймешь.
– Я тоже.
Разговор завершился. Виктор посмотрел на время.
– Недолго мне еще гулять.
И тут он снова посмотрел на то дерево.
– Но, возможно, я наслажусь свободой и не только ей.
В заброшенном здании из серого кирпича стояло огромное полуразбитое овальное зеркало и светилось странным белым светом. Раздался звук чьего-то приближения. Вместе с ним из зеркала снизу начали выходить черные щупальца, полностью состоявшие из дыма. Они все тянулись и тянулись во все стороны, пока зеркало не начало сиять чуть меньше.