Куколка для монстра
Шрифт:
– Почему?
– Я его хорошо знаю. Он придет в понедельник, потому что ему сказано прийти в понедельник. Он никого не будет обременять.
– Тогда, может быть, хотя бы вынести еды?
– Нет. Скорее всего он просто не хочет, чтобы его видели здесь, иначе он бы поднялся. Пусть все остается, как остается.
И снова – ревность, которую он даже не пытается скрыть. Пожалуй, мне хватит понедельника и вторника, чтобы ты, добрейшей души Лещ, сильно пожалел, что вывез Андрея из Югославии. Почему нет?
– Что ж, вы знаете его лучше.
– Теперь я в этом сомневаюсь. Во всяком случае, вы тоже теперь знаете его едва ли не лучше, чем я. Да и он сам. Или
– Ошибаетесь, Миша. – Зафиксируй момент, Анюта: ты назвала его совершенно именем, и он потянулся навстречу ему; теперь главное не злоупотреблять этим. – Я не знаю. Я просто чувствую.
– Это одно и то же.
– Это разные вещи.
– Все-таки скажите мне, как такая женщина, как вы… Такой тонкий человек, такая умница… – А ведь я еще и красавица. Лещ, тебя ожидает большой сюрприз, когда пройдет глаз и сойдут синяки с лица. Но пока спасибо и на этом. – Как вы можете работать секретаршей в каком-то заштатном агентстве?
Лещ слово в слово повторил реплику, которую я придумала за Егора. Самое время о нем вспомнить.
– Егор тоже так говорил…
– Простите.
– Ничего. И я тоже не могла дать ему внятного ответа.
– Вы бы могли всего достичь.
– Я и так достигла всего, чего хотела. Я ничего не измеряю ни деньгами, ни положением. Это глупо, я понимаю, Но нужно как-то выживать…
– Вы были замужем?
– Вопрос не в вашем стиле. Звучит пошловато. Нет, я не была замужем.
– Убежденная феминистка, понятно.
Ты просто дразнишь меня. Лещ, ты прекрасно видишь, что никакая я не феминистка, я просто слабая женщина, которая пытается держаться достойно в тяжелых жизненных обстоятельствах. И ты хочешь, чтобы я доказала тебе обратное здесь и сейчас.
– У меня просто нет сил с вами спорить. Скажем, я еще не встретила человека.
– Но надежды не теряете.
– Я просто не думаю об этом. Он или будет, или нет, только и всего.
– А если… Если такой человек появится… Вы узнаете его? Вы не пройдете мимо? – Прекрасно, Лещ, прекрасно, и этот бархатный голос, должно быть, именно так ты обольщал всех своих карманных красавиц в промежутках между Свазилендом и дружеской попойкой. Будем надеяться, что сейчас ты говоришь серьезно, что тебе не нужен легкий флирт.
– Я думаю, он сам узнает меня. Подойдет и возьмет за руку. – Вот тебе, Лещарик, я снимаю с себя всякую ответственность.
– Так просто?
– Да.
…Егора Самарина хоронили во вторник.
Накануне, почти по всем каналам, прошли сообщения об убийстве журналиста. Компания Меньших посвятила этому репортаж, заявив, что начинает журналистское расследование, и дала анонс большой передачи о военной афере в городе N. Уже в репортаже были расставлены некоторые акценты. Не обошлось и без намеков на конкретные имена вдохновителей дела с техникой и конкретных его исполнителей. Лещ действительно имел бульдожью хватку, но время сейчас работало на меня. Он будет отрабатывать московский след, вести сложные переговоры и торги (не так-то просто зацепить высокопоставленного чинушу), даже если его решили сдать. А я в это же время займусь непосредственно самим Лещом.
Я сама настояла на том, чтобы ехать на кладбище, – в противном случае это выглядело бы подозрительно. Я должна, я просто обязана проститься с близким человеком. Лещ отговаривал меня, но не очень в этом усердствовал: он понимал ситуацию и в то же время хотел защитить меня от лишних потрясений.
Одеться мне было не во что: секретарский костюмчик был безнадежно испорчен (Лещ просто выбросил его, даже
– Платье должно вам подойти, – как будто извиняясь, сказал Лещ.
– Спасибо.
– И вот еще что, – он достал маленькую скромную шляпку с вуалью. – Так будет лучше. Чтобы никто не видел вашего лица.
– Моего избитого лица… Еще раз спасибо, Миша. Платье действительно пришлось впору. Но сейчас это было неважно. Впервые за три дня я почувствовала испуг. Маленький, еще не оформившийся, он точил меня как червь. Только когда мы, сопровождаемые Андреем, сели в «Лендровер» Леща, чтобы ехать на кладбище, я поняла его причину: я боялась встречи с мертвым Егором. Нужно собрать все свое мужество, чтобы не провалить дело.
…На кладбище было полно народу. Телекамеры, суровые молодые лица журналистов из компании Леща, никогда еще я не видела таких суровых, таких молодых и таких открытых лиц: мальчики и девочки, превыше всего ценящие цеховую солидарность. Егор, Егор, при своей маленькой жизни ты, наверное, даже и представить себе не мог, с какими почестями тебя будут хоронить, каким героем и мучеником тебя сделают. Ради одного этого я не отказалась бы умереть. Но это не твой случай, я понимаю.
У раскрытой могилы стоял очень дорогой гроб – компания Леща действительно все взяла на себя, – и весь маленький пятачок перед могилой был завален цветами и венками. Тут же произошло что-то вроде импровизированного митинга. Егора здесь не знал никто, но для всех он был еще одним – другом, братом, коллегой, – который погиб за торжество справедливости и торжество информации. Слова, которые в компании Меньших были синонимами. Вспоминали десятки других имен журналистов, убитых так же, как и Егор Самарин.
Это было похоже на братство, такое искреннее и настоящее, что я прокляла себя за то, что настояла на поездке. Настояла на том, чтобы попрощаться с человеком, которого сама же и убила, – верх цинизма, верх фарисейства, верх подлости. На моих глазах стояли слезы, и я уже не знала, кого же по-настоящему оплакиваю: Егора Самарина или себя самое, которой никогда не быть похожей на всех этих открытых и честных людей.
Так-то уж и честных? Анна, Анна, ты, как всегда, иезуитски мудра! Я взяла себя в руки, и после минутной слабости ко мне снова вернулась способность трезво оценивать ситуацию. А разве все эти люди не прибегают к запрещенным приемам только для того, чтобы набить свои информационные блоки? Что она сотворила с горем Марго, вся эта журналистская шатия, которая дышит сейчас гневом и пафосом? Затравленная актриса была вынуждена уехать в Прагу, подальше от корыта прессы, в котором до сих пор полощется ее белье…
Я слышала за спиной чье-то спокойное тихое дыхание. Конечно же, это Андрей, мой добровольный телохранитель, можно даже не оборачиваться. Я вдруг подумала о том, что если бы Лапицкому было необходимо убрать Леща, то лучшей кандидатуры в киллеры и придумать было невозможно. Я бы так обработала несчастного парня, что он спустил бы курок, веря, что служит интересам высшей справедливости. А высшей справедливостью могу стать для него я, вот твои мечты и сбываются, Анюта.
Лещ не отходил от меня. И когда началось прощание, он сам подвел меня к открытому гробу. Я подняла вуаль и наклонилась ко лбу Егора. Человека, которого не видела никогда прежде и который был самым близким мне другом, если верить легенде, сочиненной для Леща.