Кукловод
Шрифт:
— Гр-р! Слабые новички. Никуда не годятся! Глаза орка наливались кровью, он искал среди «мяса» кого-то, кто удовлетворил бы его звериную злобу на больший срок.
— Безмозглое животное, — презрительно прокомментировал Сириус из соседней камеры. — Эй, чемпион нам стоило бы заступиться за тех, кто из людей. Ты в курсе, что нас осталось лишь двое? Вдвоем мы перебьем всю их бешеную стаю. Ты со мной? Чемпион махнул рукой — не отвлекай, говорящая стена. Третьим вышел орк. Но не северный, а южный. Настоящий гигант, как и сам Ро-Гхрак. Заревел тут же, вперед бросился, размахивая кулаками. Северные и южные орки — непримиримые враги, ужиться они вместе не смогут. Поместить его сюда, значит убить также верно, как выстрелить в брюхо из пушки. Но местная стая не стремится
— Гррр! — разъяренно смотрел он по сторонам в поисках следующего соперника, но новички уже успели разбежаться под шумок по темным углам. Кто к сородичам по расе, а кто забился в темные щели, как многоножка.
— Никакого мастерства, одна сила, — брезгливо скривился Сириус. — Он обречен, да, чемпион? Ты, да я, перебьем их всех. Подумай. Или тебя не раздражает, как они рычат по ночам? «Грольгруф, мать вашу, тьфу» — сплюнул узник, не дождавшись ответа. Чемпион все также безучастно сидел. Хотя нет… теперь он начал катать камешек взад-вперед. И остальные узники лениво разбредались по углам, будто ничего не произошло. Вечерело. Видимо, подобное было им привычно, как наступление дня или ночи. В дальнем углу гномы развели костер. Здешние не любят гномов. Ибо те давние-давние союзники людей. Реже других попадают они в эту яму, только если сам подгорный король отрекается от них. А это происходит нечасто.
— Копай, Гелиом. Вниз копай, — слышится ворчливый голос.
— Вставь мозги тебе великий Сефлакс! А то что ли можно вверх копать, друг Феррит? — кидает в ответ полностью скрывшийся в яме гном. Стучат кирки, молоты. Ничто не может отвлечь белобородых карликов от работы. Говорят, делать подкоп они начали годы назад. А углубились лишь на два своих роста. Прочен закаленный камень. Стражники давно заметили подкоп, но просто махнули рукой.
Выбраться невозможно — все знают.
— Станцуй, — раздался голос, прерывая тишину камеры. Сухие губы чемпиона раздвинулись, смещая грязную лицевую повязку.
И он повторяет:
— Станцуй что ли.
— Чего? — испуганно переспросила Эль.
— Умеешь танцевать? Здесь совсем скучно. Давай спляши что-нибудь.
Все эльфы умеют. Я знаю. Взгляд воина был лишен всякого осмысления, точно у мертвеца. Руки бесцельно бродили по полу. Свет мелькнул сквозь верхнюю решетку — голова по-змеиному дернулась в сторону, ища спасительной тени.
— Тебе проще сразу убить нас, Человек, — раздался журчащий голос Аль. Он спокоен, будто эльфийка давно ждала от узника какой-нибудь гадости, столь свойственной людям.
— Отказываешься?
— Исполнять человеческие прихоти? — вновь зазвучал ровный тон эльфийской принцессы. — Никогда. Чемпион задумчиво выпустил дымное кольцо.
— Эй, Сириус. Твое предложение еще в силе? По сушеной крысе за каждую, и они обе твои.
— Ты и имя мое помнишь? — радостно дернулся Оциус. Никогда еще он не видел соседа настолько болтливым и расположенным к взаимовыгодному обмену. Аль незаметно спустила руку к бедру, ощупывая опасную железную остроту под платьем. Рядом почувствовалось плечо верной Эль, положившей стрелу на тетиву. «Tir Elf de sien ra-da»…
— Выключи свой фонарь. Совсем выключи, — прошипел чемпион, — и нож убери. Порежешься.
— Боишься волшебного света, Человек? — догадливо воскликнула Аль, поражаясь невероятной удаче. Этот маленький шарик света — единственное, на что хватило всех ее магических талантов в пределах Империи. То, чем она рассчитывали лишь напугать, сработало лучше любого оружия. Всю свою энергию она направила в кисть. Поддержание даже такого легкого заклятия в Тулурке требовало неимоверных усилий.
— Хватит. Не хочешь танцевать — не танцуй. Выключи, или шею сверну… Выключи, — почти жалобно прохрипел странный человек.
— Ты и пальцем нас не тронешь. Или я сделаю так ярко, что ты ослепнешь, — предупредила эльфийская принцесса, отступая в угол. Облегченно вздохнула Эль, опуская оружие. Разочарованно фыркнул Сириус. На него магический свет не действовал никоим образом, как собственно и на всех остальных. В дальнем углу зала послышалось шумное дыхание. «Рах-Гор-Клохл проснулся!» — ворчливо пронеслась весть от рта к уху. Ночь сулила стать бессонной, если тролля охватит безумие…
Эль шепнула еще тише, чем раньше:
— Госпожа, если они его держат здесь — он, наверное, им враг?
— Почему ты спрашиваешь?
— Госпожа, быть может, с ним стоит договориться?
— С этим животным?
— Ну, он же не отдал нас… А от того человека пахнет смертью, «Светлячок» против него не поможет… — мелко задрожала младшая сестра принцессы, косясь на фигуру Сириуса за решетчатой стеной. — Госпожа, похоже он не хочет нам зла. Этот перевязанный просто пленник. А наша цель важнее гордости… Эль осеклась под осуждающим взглядом сестры. Эльфы не имеют дел с людьми.
— Простите за глупость, Госпожа Принцесса, — шепнула она. Меж тем тот, о ком они говорили, лег на солому возле труб и мирно уснул. В Гибурге быстро темнело из-за близости к четвертому полюсу.
И над улицами степенно и горделиво поднималась первая луна. Эльфийки неподвижно стояли до третьей фазы, боясь то ли узника и его соседей, толи шуршащих в стенах крыс и многочисленных многоножек, пока сон не сломил и их. Вторая луна взошла чуть позже. Ее появление в это время года — большая редкость. По легенде, сам Безымянный ударил в ярости клинком по земле, проиграв в кости Мастеру-Игроку своего любимого коня. Три раза по морям прошли огненные волны. Сгорели леса, реки, дворцы и замки. Мало кто остался в живых. А огромнейшая гора взлетела вверх и кружит теперь по небосводу, украшая печальную северную ночь. Свет у нее зловеще красноватый. Такой свет предрекает большие несчастья всякому, кто задумает выйти из дома в подобную ночь. И это не миф и не легенда. Свечение второй луны жжет непокрытую кожу сильнее открытого пламени. На утро он не оставит от несчастного путника и горсти костей. Эль снился Великий Лес. Всем эльфам он снится. Снится, потому что вне сна его уже не существует. Нет, деревья стоят на том же месте, и реки текут также быстро, как прежде. Цветут цветы, пахнут растения, и трава пробивается под действием влаги и светом яркого, доброго Гелио. Все сохранилось как было… Есть деревья, реки и трава. Но нет больше леса. Не рождаются новые эльфы под густыми кронами. И никто не может сказать почему.
Старейшины разводят руками. Печалится высокий эльфийский двор. Без толку бродят герои в поисках ответов. Наверное, оттого то они и отправились в это безнадежное путешествие, уцепившись за последнюю, тончайшую, невероятнейшую из соломинок…
Эль проспала не больше двух фаз и проснулась от чьего-то неподвижного взгляда. Узник уставился на нее, выпуская ставший привычным дым. Но это совсем ее не испугало. Что значит потеря жизни в сравнении с уже произошедшей потерей куда более важного?