Кукловод
Шрифт:
Сократова Дальский встретил во дворце Меншикова, куда приковылял ближе к вечеру. Большого оживления во дворце не наблюдалось, что, памятуя вчерашний банкет, было неудивительно. Виталий, однако, был бодр и свеж, словно это не он вчера в пьяном виде плясал барыню на столе. Умеют же люди пить. Впрочем, возраст Сократова ещё далёк от критического.
– Всё правильно, Сергей Васильевич, – кивнул головой Виталий. – Рейтинг нашего Гулькина растёт с катастрофической быстротой.
– А почему же с катастрофической? – удивился Дальский. – Выло у нас три кандидата, – начал свою сказку Сократов, – Крячкин, Зарайский и нынешний наш глава Сытин. С электоратом Крячкина всё ясно: его рейтинг достаточно устойчив. А вот с Зарайским и Сытиным беда. Не поделили они чего-то
– Иными словами: нас будут покупать? – Покупать нас будут, а вот продаваться не стоит. – Почему? – удивился Дальский.
– Потому что у нас очень специфический электорат: ты его продаёшь Сытину, а он берёт и голосует за Крячкина. Таким образом, у нашей социал-монархической партии не остаётся иного выхода, как блюсти девственность. И собирать подношения. Поскольку в оставшиеся до выборов два месяца в нас будут заинтересованы. Ну а после выборов можно будет с чувством хорошо исполненного долга задёрнуть занавес либо навсегда, либо до следующих выборов.
– А кто лидирует в крысиных бегах? – Товарищ Крячкин.
– Значит, у нас есть шанс пожить при коммунизме? – Это вряд ли – усмехнулся Виталий. – Тут ведь важно, чтобы он после первого тура в губернаторы не проскочил, а уж в туре втором Сытин и Зарайский, деваться некуда, объединят свой электорат.
Дальскому открывающиеся перспективы страшно нравились. За два месяца можно будет развернуться во всю ширь артистической натуры. Судя по всему, и Сократов не прочь был дурака повалять с ощутимой для себя пользой.
– Съезд съездом, банкет банкетом, но нужно что-то и для народа сделать, – спохватился Дальский. – Крестный ход организуй, – подсказал Сократов. – Всевышний сейчас в моде. – Крестный ход, это само собой, но тут ещё надо что-то без идеологической подоплёки и с небольшими затратами, иначе Попрыщенко хватит удар.
– Химичат они что-то там с Брылиным, – кивнул головой на стену Сократов. – Ты присмотри за ними, Сергей Васильевич, а то придётся потом с прокуратурой объясняться.
– Я их в бараний рог согну, буржуев недорезанных?
Переход из сферы идеологической в сферу финансовую не отнял у видного члена монархического политсовета много времени. Штабс-капитан Витёк при виде Дальского защёлкал каблуками хромовых сапог: то ли приветствовал, то ли сигнал подельникам подавал. Костя Брылин на пару с прорабом Попрыщенко насиловали компьютер, добиваясь от несчастного взаимности.
– Ну, рассказывайте, – сказал Дальский, присаживаясь в свободное кресло. – На что ушли у нас партийные деньги?
– Виталька продал, – сразу же сообразил Брылин. – Завистник. Уж сколько он на своей газете хапнул, а всё неймётся человеку.
– Деньги нужны, – солидно сказал Попрыщенко. – Одними спонсорами сыт не будешь. – А закон?
– Нет такого закона, который нельзя обойти, – пожал плечами Брылин. – Если нельзя открыть казино при партии, тогда откроем партию при казино.
– Хорошо бы ещё бордель открыть, – вздохнул Попрыщенко. – Золотая жила. – Нам даже «крыши» не надо, – Брылин кивнул головой на штабс-капитана. – Гвардия и казачество обеспечат нам безопасность.
– А кто в доле? – Ты, я, Попрыщенко, Витёк и есаул Бунчук. Придётся и Сократова взять, иначе этот сукин сын нас в покое не оставит. Да оно, пожалуй, на пользу делу – у Виталия везде свои ходы-выходы есть.
– Ну что же, – задумчиво
– А помещение?
– Здесь и организуем, – махнул рукой Брылин. – Мелешкин согласен. На пионерах и художественной самодеятельности много не разживёшься.
– Не пойдёт, – покачал головой Дальский. – Монархическая партия под одной крышей с казино – народ нас не поймёт.
– Партии самое время в прежний офис вернуться, – заметил Попрыщенко. – Дешевле и к народу ближе. А для руководства нам сотню квадратов в центре города предложили бесплатно, до выборов конечно. Мы уже и вывеску заказали – золотыми буквами – Убедили, – сказал Дальский. – Дерзайте.
Брылин довольно крякнул. Попрыщенко вытер носовым платком потеющую лысину, а штабс-капитан Витёк, который наверное и спал в своём гвардейском мундире, опять защёлкал каблуками, провожая Дальского к выходу.
– А как же бордели? – спохватился Попрыщенко. – Может, в предвыборную программу их включить? В Европе сколько угодно, а мы, как сиволапые, всё по углам да по углам.
– Подумаем, – кивнул головой Дальский и оставил финансистов наедине с мучившими их проблемами.
Чёрт его знает, прав, наверное, Брылин: пройдёт пара месяцев, и Сергей Дальский снова окажется не у дел и без денег. Возраст уже не тот, чтобы порхать беззаботной птичкой с ветки на ветку – пора призадуматься о солидной старости. Можно, конечно, морщить нос в сторону разворотливых попрыщенок и прожить остаток жизни чисто и безгрешно, но тогда и хоронить артиста Дальского будут за казённый счёт, несмотря на все заслуги и таланты, где-нибудь в тёмном и сыром углу самого захудалого кладбища, если не выбросят в общую яму, а попрыщенки будут лежать под мраморными плитами на главных аллеях, и имена их золотом засияют в вехах. И очень может быть заслуженно: пока дальские нянчили своё самолюбие, играя в благородство и неподкупность, попрыщенки суетились с краплеными картами, не давая Отечеству погрузиться в болото безразличия и мировой скорби. Прав всегда тот, кто живёт, а не тот, кто читает им мораль по поводу неправедно прожитой жизни.
Пожалуй, единственным человеком, который принимал всю эту монархическую бодягy всерьёз, был князь Антон Павлович Заслав-Залесский, сумевший, к удивлению Дальского, установить устойчивую связь с наследниками российского престола. Правда, тут же возникла масса династических проблем, поскольку претендентов было более чем достаточно, а Дальский почему-то по наивности полагал, что монархия дело святое и здесь всё тихо и торжественно, как в церкви. Ничего подобного: с десяток эмиссаров царственных особ слетелись на свет монархической свечи, зажжённой Сергеем Васильевичем в постсоветской пустыне. Требовали, разумеется, финансовой поддержки.
– Не обращайте на них внимания, – сказал Дальскому князь Заслав-Залесский. – Это авантюристы, а наследник престола у нас один. – Правильно, – поддержал министра иностранных дел министр финансов. – Если требуют денег, то это шантрапа, а коли ты солидный претендент, то будь добр иметь счёт в швейцарском банке.
Дальский внял советам мудрых людей и в два счёта, с помощью есаула Бунчука, отшил ненадёжную публику.
Новый офис в солидном кирпичном доме чуть ли не в центре города Дальскому понравился. Никого на этих выделенных какой-то доброй душой ста квадратах кроме Гулькина и Заслав-Залесского он размещать не стал. Финансист Попрыщенко вместе с членом политсовета Костей Брылиным прочно осели во дворце князя Меншикова и ни за какие коврижки их оттуда выманить бы не удалось. Вспомогательные службы распихали по подвалам. У главных врат монархии стояли бдительные казаки и разбитные гвардейцы, способные в мгновение ока вышвырнуть любого скандалиста, вздумавшего потревожить покой занятых людей. Тем же, кому удавалось просочиться через богатырскую заставу, встречала обольстительная секретарша Катюша, и уже только после её благосклонной улыбки страждущий мог рассчитывать на встречу с Игнатием Львовичем Гулькиным, с разрешения Дальского, разумеется.