Кукловод
Шрифт:
Спустя мгновение ты резко распахиваешь дверь в мою комнату, заходишь внутрь. Я же замираю на пороге: здесь совершенно ничего не изменилось. Легко поверить, что я вышла из этой комнаты лишь несколько минут назад. Разве что идеальная аккуратность и особое звучание твоих шагов по мраморным плитам, всегда присутствующие в нежилых, покинутых помещениях, убеждают меня, что наша с тобой разлука не иллюзия.
– Здесь никто не жил что ли?
– тихо спрашиваю я. Ты смотришь на меня как-то очень пристально, как будто пытаешься заглянуть в душу и понять, что держит меня на пороге, не позволяет войти в то место, где я когда-то испытала столь
– Нет, конечно. Это твоя комната. Наша. Войдешь?
– ты подходишь совсем близко, заправляешь мне прядь волос за ухо. Кажется, что ты даже забыл, с какой целью мы здесь. Ты проводишь кончиками пальцев по моей щеке, по верхней губе. В последнее время ты иногда забываешься - в такие моменты я даже не узнаю тебя. Это твоя слабость. Неужели я твоя слабость? Странно звучит…
– Да, - я тяжело вздыхаю, но все же обхожу тебя и медленно вхожу в комнату. Здесь почему-то очень холодно. Мой взгляд непроизвольно переносится к подоконнику, на котором я так часто сидела. Как же давно это было.
Я вздрагиваю, когда ты кладешь ладони мне на плечи. У тебя теплые руки - так хорошо и уютно. Я прижимаюсь спиной к твоей груди, чувствую, что ты утыкаешься подбородком мне куда-то в макушку. Мы несколько минут стоим молча, думая каждый о своем. Это чем-то напоминает мне кадр из слезоточивой мелодрамы: мы как семейная пара, вернувшаяся в место, где каждый уголок полон воспоминаний. Сравнение получается странным, поэтому я тихо хмыкаю, но ты слышишь, целуешь меня в висок и спрашиваешь шепотом:
– Успокоилась?
– Да, немного, - на выдохе произношу я. Моментально ощущаю, как меняется атмосфера в комнате. Даже воздух, кажется, становится плотнее и вдыхать его сложнее. Ну а на что я надеялась, в самом деле? Ты и так относишься ко мне в десятки раз лучше, чем прежде. Но это не значит, что ты больше не можешь поставить меня на место или отдалить от себя. Сейчас ты, видимо, хочешь сделать и то, и второе.
– Кэролайн, что было внизу?
– спрашиваешь ты, отходя от меня. Мне снова холодно. Моя зависимость от тебя становится пугающей, Клаус. Я пытаюсь подобрать правильные слова; ты тем временем присаживаешься на краешек кровати, застеленной красным покрывалом.
– А что было внизу?
– понимаю, что отвечать вопросом на вопрос - глупость. Но что мне ответить, в конце концов? Я и сама не знаю, почему мне жаль Ребекку, почему я защитила ее. Хотя, где-то в глубине души, я понимаю, что просто знаю, каково ей. У нее многие годы был лишь ты. Она тоже зависима, как и я.
– Кэролайн!
– ты повышаешь голос, глаза темнеют. Замечательно! Ты не изменился, Клаус, хотя и пытаешься. Может быть люди и меняются, ведь у них есть обязательства, моральные устои, страх перед возмездием после смерти. Но ты не человек, тебе нечего терять. Хотя… Быть может, я ошибаюсь.
– Я не хочу, чтобы Ребекка уезжала, - тяжело вздохнув, начинаю я.
– Я хочу попытаться наладить с ней отношения вновь. Пойми, когда я впервые увидела Элайджу еще в Мистик Фолс, то не могла и предположить, что мы сможем стать с ним друзьями. Но это произошло. Возможно, и с остальными членами твоей семьи я смогу наладить дружеские отношения, с Ребеккой в том числе. Я очень хочу этого.
– Кэролайн, это, конечно, очень благородно, но это я не могу простить ей. Она меня предала, она молчала все это время. Она говорила, что ты сбежала просто мне в глаза. Если она не уедет, я ее убью. Возможно,
– Клаус, я прошу! Не разговаривай с ней или наоборот кричи на нее! Прикажи ей сидеть у себя в комнате, да что угодно сделай, только не выгоняй ее, как собачонку. Ей же больно. И тебе больно. И будет только хуже и хуже. Просто позволь ей объяснить, я тебя умоляю.
Я не замечаю момент, когда по лицу начинают течь слезы. Невозможно передать, как же мне жаль исковерканные судьбы - мою, твою, Ребекки. Больно.
– Ты много просишь, понимаешь?
– ты встаешь так быстро, что я даже вскрикиваю. Обхватываешь меня за локти, тянешь на себя. Я утыкаюсь носом тебе в плечо, почти не дышу, не зная, что ожидать.
– Я не всегда буду исполнять твои просьбы, Кэролайн. Я хочу, чтобы ты не забывала, кто мы. Не пытайся меня менять. Не меняйся сама, - я ровным счетом ничего не понимаю. О чем ты просишь, что хочешь? Я ведь уже изменилась, Клаус. Мне ведь только двадцать два, я еще не успела заледенеть, не успела расстаться со всеми детскими мечтами и надеждами. Это ты, наверное, не меняешься. Хотя в твоем случае в этом нет нужды, у тебя слишком много обликов: прекрасных - иногда, ужасных - часто.
– Не буду, - тихо говорю я. Хочется добавить “обещаю”, но в последнее мгновение я сдерживаю этот порыв. Не стоит давать обещаний, если не уверен, что в силах их исполнить. Я не могу знать, что произойдет в моей жизни и как это на меня повлияет.
– Хорошо. Ладно, пока Ребекка остается. Потом не жалуйся, - усмехнувшись, произносишь ты. Я немного отстраняюсь, чтобы видеть твое лицо, улыбаюсь и безмолвно, одними губами, произношу “спасибо”.
***
Уже совсем стемнело, когда я слышу стук в дверь. Ты ушел лишь несколько минут назад, сказал, что хочешь поговорить с братьями. Я же расслабленно лежу в постели, уже почти засыпая. Но теперь приходится подняться, накинуть на обнаженное тело халат и, туго завязав пояс, произнести:
– Входи, Элайджа, - я почему-то была уверена, что это твой старший брат. Но на пороге стоит не он. Ребекка.
– Это не Элайджа. Можно войти?
– нерешительно произносит Ребекка. Сейчас в ней сложно узнать ту сильную и наглую женщину, которая всячески портила мне жизнь. Сейчас она похожа на испуганную девочку - светлые локоны растрепались, глаза покраснели, нижнюю губу она прикусила до белизны. Сейчас кажется, что я намного старше. Хотя что тут удивляться, ведь в данный момент ее положение намного более шаткое, чем мое.
– Да, входи. Садись, - я указываю рукой на кресло, но Ребекка отрицательно машет головой.
– Спасибо, я постою. Я хотела сказать, - на несколько мгновений твоя сестра замирает, вся бледнеет, сжимает руки в кулаки, а потом начинает говорить скороговоркой: - я хотела сказать тебе спасибо. Я, конечно, понимаю, что ты делаешь это ради Ника, но всё равно. Я ошиблась, но я думала, что так лучше. Извини меня. Я не прошу простить, понимаю, что это невозможно, но мы хотя бы можем игнорировать друг друга. Думаю, так будет лучше. Вот. Это всё, что я хотела сказать, - Ребекка резко разворачивается и хватается за дверную ручку, как утопающий за соломинку. Понимаю, что она сейчас очень смущена. Мне и самой сложно признавать свои ошибки, поэтому я понимаю.