Кукловод
Шрифт:
— Бросьте, ваше сиятельство. Вы же понимаете, у меня в роду чрезвычайная ситуация. Угроза войны всё ещё реальна.
— Знаю, Александр. Как там твой дедушка? Держится? — переводит тему графиня.
— Я бы не сказал «держится». Он в полном порядке и активно действует.
— Приятно слышать. В его возрасте, да ещё и после инфаркта…
— На самом деле, я хотел спросить у вас ещё кое-что важное, — перебиваю я.
Белозерская, сделав глоток кофе, осторожно спрашивает:
— Что
— Расскажите мне о покушении, в котором погибла ваша сестра. То, из-за которого князь Грозин объявил войну Череповым.
Графиня отмахивается:
— Нашёл что вспомнить. Это уже давно дело прошлое. Насколько я понимаю, сейчас вы с Череповыми чуть ли не союзники.
— Уже и такие слухи ходят? Нет, просто оба наших рода не хотят войны, в отличие от некоторых вассалов, — говорю я. — Послушайте, Зинаида Валерьевна. Это важно. Вы помните что-нибудь о том дне? Может, что-то необычное?
Белозерская качает головой и не сразу отвечает:
— Что тут скажешь. Это стало неожиданностью для всех нас. Это могла быть месть, но… Видишь ли, все думали, что убить хотели князя. Света просто оказалась не в том месте не в то время. Вот и всё. Никаких подробностей я не знаю, — поспешно заканчивает она.
— Месть за что и от кого? — уточняю я.
— Какая месть? Ты не так меня расслышал.
— Ваше сиятельство, я не глухой. Кто мог мстить князю?
— Я ничего не говорила про месть, — настаивает Белозерская, глядя на меня большими глазами. — Я не могу ничего такого сказать, понимаешь?
Помедлив, я киваю. Да. Прекрасно помню обязательство о неразглашении, которое дедушка заставил подписать графиню. Возможно, и здесь была такая же история.
— Вы поссорились именно из-за того, что об этом нельзя говорить? — спрашиваю я.
— Отчасти, — кривясь, отвечает Зинаида.
— Понятно. Тогда скажите: как вы думаете, кому это могло быть выгодно? Кроме Череповых? Кто мог бы хотеть, чтобы два клана начали войну?
Белозерская, вздохнув, залпом допивает кофе и наклоняется ко мне.
— Да, есть один человек, который мог быть в этом заинтересован, — тихо говорит она.
Тоже наклоняюсь вперёд и, глядя графине в глаза, спрашиваю:
— Кто?
Глава 9
Зинаида Валерьевна отвечает не сразу. Потеребив пуговицу на рукаве блейзера, она говорит:
— Послушай, я никого ни в чём не обвиняю. Но я не дура и вижу, что происходит. Ты должен знать.
— Продолжайте, — киваю я.
— Это могло быть выгодно Илье Жарову. Он тогда ещё не был князем, но незадолго до покушения и войны он как раз открыл военное производство. Точно не знаю, что он производил, но уверена — он поставлял свои товары обеим сторонам.
—
— Когда война закончилась, твой дед искал инвестиции. Илья первый захотел вложиться в Династию. Так что он получил отличную выгоду от войны.
«Цинично, — думаю я. — Сначала он продал князю оружие, а потом приобрёл долю в Династии на те же деньги. Григорий Михайлович сам заплатил, чтобы Жаров вошёл в правление компании. Если даже это не он устроил покушение, всё равно подлый ход».
— Но с тех пор я не слышала, чтобы они когда-нибудь ссорились. Только вчера, если верить слухам, они немного повздорили, — продолжает графиня.
— Нет, что вы. Просто дед обратился к Илье Романовичу с советом, а тот не сразу захотел его принять, — невозмутимо говорю я.
Белозерская коротко смеётся и делает глоток кофе.
— Хорошо сказано, Александр.
— Спасибо. Я хотел спросить ещё кое-что, бабушка.
— Думаешь, если будешь называть меня так, то быстрее выведаешь информацию? Ну, спрашивай, внучок, — Зинаида откидывается на диванчике, достаёт из сумочки электронную сигарету и затягивается.
— Не знал, что вы курите, — говорю я.
— Ты многого обо мне не знаешь. Спрашивай что хотел, но учти — я тоже задам тебе один вопрос.
— Постараюсь на него ответить. Но сначала спрошу я: вы хорошо знаете Ярослава Грозина?
Белозерская бледнеет и приоткрывает рот.
— Кто рассказал тебе про него?
— А почему вы так удивляетесь? Может, про него и стёрли всю информацию, но это не значит, что его не существовало. Люди помнят.
— Просто я думала, в вашей семье табу обсуждать его, — оправдывается графиня.
— Это так. Князь не хочет даже рассказывать, за что Ярослав был изгнан. Вы знаете?
— Не задавай мне таких вопросов, пожалуйста, — бормочет Белозерская и нервно затягивается.
Выпустив изо рта струю пара, она говорит:
— Я была с ним знакома. Мы… Ладно, скажу, как есть — мы даже встречались какое-то время. Это одна из причин, почему твой дед меня терпеть не может, хотя… В общем, неважно. Да, я неплохо знала Ярослава.
— Он может быть причастен к тому покушению? — твёрдо спрашиваю я.
Зинаида Валерьевна громко сглатывает и отвечает:
— Не знаю. Вполне возможно. Он тогда уже был изгнан, но я точно знаю, что в тот день он был в Москве. Не спрашивай, откуда мне это известно и почему я никому не говорила, — графиня поднимает руку. — Я бы и сейчас не рассказала, но понимаю, в какой опасности находится ваш род.
— В опасности не только Грозины, но и вся страна, — я пожимаю плечами и допиваю свой кофе. — Ярослав ещё жив?
— Не знаю. Мы много лет не общались.