Кукловод
Шрифт:
— Спасибо, — коротко отвечаю я.
Владимир смотрит на часы на приборной панели автомобиля и качает головой:
— Послушайте, Александр. У вас нет выбора. Галина хорошая женщина, но она не сможет править, её просто сожрут. Власть получит или Виктория, или кто-то другой, и тогда Грозиным всё равно придётся воевать с Череповыми. Я думаю, что князь Жаров добивается именно того, чтобы его сестра возглавила наш род, — с ненавистью произносит Владимир и снова смотрит на часы.
— Возможно, вы правы, — нехотя соглашаюсь я.
Что, если князь
Владимир кивает и говорит:
— У нас осталось десять минут до того, как князь Жаров объявит войну, после этого будет поздно что-то решать. Александр, прошу вас! Вариант только один — объявите себя новым князем Череповым.
Глава 6
Просьба Владимира звучит почти как мольба. Я не знаю, почему он так верен покойному князю, но прекрасно слышу искренность в его голосе. Он по-настоящему переживает за судьбу рода Череповых, хотя сам является лишь простолюдином и слугой того, кого больше нет в живых.
Но я не могу так просто выйти и сказать: я бастард Сергея Альбертовича и собираюсь стать новым князем. Это будет настоящий взрыв. Мятеж в клане Череповых и так уже, можно сказать, начался. А если я заявлю, что собираюсь принять титул, он станет неминуем.
И что тогда? Мне придётся вести войну внутри чужого клана? А Жаров? Разве он после этого успокоится, даже если я отпущу Викторию?
А что сделает князь Грозин? Бросит меня самого разбираться с чужими вассалами или станет защищать? Тогда два клана всё же столкнутся. И в роду Грозиных тоже возникнет риск мятежа — как минимум Юрий точно откажется признавать меня как наследника двух титулов, да и Виталий вряд ли обрадуется. Как отреагирует Алексей, я даже представить не берусь — разгадать его мотивы не всегда может даже Григорий Михайлович.
Одним словом, я просто не имею права объявить себя князем Череповым. Слишком много рисков.
Объяснять всё это Владимиру долго, да и вряд ли он меня поймёт. Ослеплённый верностью к покойному князю, он видит только один вариант решения проблемы. И упускает сотни других.
Поэтому я просто качаю головой и говорю:
— Нет. Я не могу так поступить по многим причинам.
— Александр, умоляю…
— Нет, — прерываю я. — Послушайте, князь Грозин тоже против того, чтобы Жаров обвинил войну вашему роду. Он сделает всё, чтобы этого не допустить. Будьте уверены, ни один снаряд не упадёт на поместье Череповых.
— Осталось семь минут. Судя по новостям, войска Жаровых уже готовы напасть. Вы уверены, что князь Грозин успеет что-нибудь сделать?
— Уверен.
Я смотрю через окно на своих гвардейцев, оцепивших территорию кафе, и убеждаюсь, что всё в порядке.
— Давайте посидим здесь эти семь минут, — говорю я. — И посмотрим, чем всё закончится.
Поместье
— Ваше сиятельство, передовые отряды гвардии Жаровых достигли границ владений Череповых, — докладывает Григорию начальник разведки. — Князь Жаров повторил свой ультиматум. Осталось пять минут, после этого они наверняка пойдут в атаку. Вассалы обоих родов также готовы начать боевые действия.
— Понятно, — устало отвечает князь Грозин.
— Какие будут приказы?
— Продолжайте следить за обстановкой. Передай Ромэну приказ от моего имени — обеспечить безопасность башни Династии.
— Так точно, — начальник разведки кланяется и выходит из кабинета.
Когда Александр покинул поместье по каким-то своим делам, Григорий Михайлович переместился из малого каминного зала в свой кабинет на третьем этаже. Здесь ему всегда лучше думалось. За этим дубовым столом было принято много важных решений, в том числе — решение провести семейный совет и проголосовать за принятие Александра и Анны в род.
Кто бы мог подумать, что всё это приведёт к лавине таких последствий. И кто бы мог подумать, что Александр — сын Черепова…
У князя до сих пор не укладывается это в голове. Его внук, его наследник — бастард враждебного рода! Того рода, с которым Грозины враждуют уже много поколений и не раз воевали. Того рода, из-за которого погибла Светлана…
Хоть Александр и утверждает, что это не так, и даже обещает доказать — Григорию тяжело принять подобное. Он всю жизнь винил Череповых в смерти жены, и эта ненависть в какой-то мере помогала ему жить и работать.
Он открывает запертый на ключ ящик и достаёт оттуда фотографию в деревянной рамке. Там вся их семья — ещё довольно молодые Григорий и Светлана, юный, тощий как жердь Юрий, маленький Виталик и совсем ещё малышка Аня на руках у матери. Они все улыбаются.
Одна из многих семейных фотографий, но единственная, где они выглядят по-настоящему счастливыми. Хотя почему «выглядят»? Они и правда были счастливы в тот день. Все вместе.
Через два года после того, как был сделан этот снимок, Светы не стало. И семейное счастье, которого и без того было немного, окончательно исчезло из жизни князя.
Что, если Александр прав, и Череповы здесь ни при чём? Возможно ли, что ту войну тридцать лет назад князь Грозин развязал напрасно?
И возможно ли что всё это было делом рук Ильи Жарова? Может ли он быть тем кукловодом, о котором так упорно твердит Александр?
Нет никаких доказательств, но… Григорий прекрасно знает, что Илья когда-то тоже был влюблён в Светлану. Несмотря на то что был намного младше её.
Но главное даже не это, а то, что именно после той давней войны Жаров стал акционером Династии, и его собственная корпорация быстро пошла вверх. Князь Грозин тогда искал инвестиции, чтобы как можно быстрее восстановиться после войны. Илья был первым, кто предложил ему свои деньги взамен на долю в Династии.