Кукловод

Вольный Виталий

– Ты заслуживаешь самой суровой кары. – Лестер перевел взгляд с Угрюмого на Олдера. – Можешь привести наказание в исполнение, так чтобы не оставлять следов?

– Есть одно заклятие. Не думал, что оно мне здесь пригодится… да, видимо, был не прав! Можешь не сомневаться, никто не отыщет и следов его тела. Умикус арамо зеус!

Маг слегка коснулся руки бандита, но Угрюмый даже не шелохнулся – какая угроза может исходить от этого щуплого невооруженного человека? Бандит так и не сумел понять, что ему уготовано. Если бы Олдер соизволил покопаться в его бритой голове, то был бы весьма удивлен. Там не было ни страха, ни обреченной решимости, которые обычно присутствуют у людей, приговоренных к смерти. Все мысли Угрюмого сейчас были посвящены предстоящей мести, причем весьма изощренной. За всю свою без

малого тридцатипятилетнюю бандитскую карьеру Петру Черепанову частенько приходилось попадать в смертельно опасные ситуации. На его теле можно было насчитать без малого дюжину ножевых и пулевых ранений, однако ему ни разу не пришлось сталкиваться ни с чем, что бы не укладывалось в привычный ход вещей. Всегда, даже в самых критических обстоятельствах, находилось рациональное решение возникавшей проблемы, поэтому, когда его тело начало проваливаться сквозь пол. Угрюмый так и не смог до конца поверить, что все происходящее не является игрой помутившегося сознания, находящегося под воздействием какой-нибудь «дури».

Лестер тяжко вздохнул и повернулся к дрожащему Витьку. Щенок не только потерял былую спесь, но и человеческое достоинство. Одно дело быть вожаком стаи таких же, как и он, волчат, находясь под защитой своего брата, и совсем другое дело корчиться у ног поистине сверхъестественных врагов, чьи возможности выходили за рамки всего мыслимого.

– Что же с тобой делать? – Лестер обвел взглядом друзей, но никто не ответил. Витек только смог из себя выдавить что-то сходное со звуком ы-ы-ы, но тут же поперхнулся, когда жрец вновь внимательно на него посмотрел.

– По большому счету, из тебя ничего дельного уже не получится. – Лестер присел на корточки около пленника. – К честной работе ты не привык законов для тебя не существует… Я, пожалуй, знаю что с тобой сделать.

Витек заскулил и попытался ухватиться за полу плаща жреца, но тот лишь брезгливо отодвинулся.

– Я сохраню тебе жизнь и рассудок, но с этого момента я накладываю на тебя проклятие: никто не будет верить ни одному твоему слову, как бы правдиво оно ни было, никто не захочет иметь с тобой дела! Ты унижал и запугивал руками своих подпевал? Теперь у тебя никого не будет. Именем Медноликого!

Лестер коснулся лба парня, отчего тот вздрогнул всем телом, ко ничего ужасного с ним не произошло, лишь слегка вспыхнула лиловым пламенем рука жреца. Лестер, поднявшись, спросил Фабула:

– Что дальше?

– Забрать девчонку и высадить ее где-нибудь на окраине города, прибрать свои следы и убираться восвояси.

– А что с этим? – Дриф презрительно покосился на скулящего Витька.

– Ничего. Оставим его здесь. Или, ты думаешь, проклятие Медноликого, наложенное его верховным инквизитором, можно проигнорировать?

– Не сомневаюсь, что оно сработает, но все же…

– Это решение Лестера. – Фабул пожал плечами. – Ладно, за работу, соберите все стрелы и следы нашего пребывания. Кстати, где мелкий? Шарит по углам в поиске ценностей?

– Почему шарит? – Бинго встал из-за кровати. – Уже все. Тут сейф есть. Я им немного занялся, пока вы беседовали. Пришлось попотеть, да и ловушка одна была… Короче, наше путешествие сюда было не без прибыли.

Половинчик бросил Фабулу пачку денег и добавил:

– Тут этого добра полно, пусть мне Олдер поможет.

Олдер согласно кивнул:

– Пускай власти подумают, что это было ограбление, нам только на руку. Искать будут совсем в других местах, да и деньги будут очень кстати.

Уже выйдя за ворота особняка, Фабул поинтересовался у мага:

– Свидетелей, кроме Витька, не осталось?

– Нет. Нас никто не сумел толком разглядеть, даже охранник, которого я встретил в коридоре. Бинго был прикрыт невидимостью, а я – пеленой теней. Волноваться нет причин.

– Как знаешь. – Голос Фабула не звучал уверенно.

Никто из друзей так и не обратил внимания на красные огоньки под потолком, разбросанные тут и там по всей громадной вилле. Откуда им, жителям Одерона, было знать о существовании следящих камер?

Глава 9

Полковник Александр Панфилов не любил неожиданностей. Как говорит одна русская пословица: отсутствие новостей – тоже новость,

да причем неплохая. Особенно он не любил новости в четыре утра. С хорошими вестями можно подождать, а вот плохие – непременно доставят без промедления. Звонок из дежурной части о пропаже вора в законе Петра Васильевича Черепанова заставил Панфилова грязно выругаться. Он-то думал, что знает Угрюмого как облупленного, а он вон какой фортель выкинул! Полковник не спеша собрался, на ходу обдумывая последствия столь дерзкого покушения. Панфилов уже много лет жил один, так что разбудить своих домочадцев он не смог бы, даже если бы захотел. Жена, забрав сына и дочерей, ушла от него еще в начале девяностых, когда большинство его «коллег» неплохо обогатилось в мутной воде нарождающегося рынка, а вот ему с твердыми принципами так и не удалось удачно устроиться в изменившейся стране. С некоторыми бывшими сослуживцами полковнику пришлось свидеться по долгу службы, когда государство наконец-то заинтересовалось источником дохода новоиспеченных хозяев жизни. С другими Панфилову приходилось до сих пор вежливо здороваться на приеме у мэра и губернатора. Впрочем, времена тоже начали меняться. Вот и Угрюмого, которого еще несколько лет назад нельзя было даже привлекать в качестве свидетеля, взяли в разработку. Полковник лично курировал расследование его не совсем приглядных делишек, однако подобраться достаточно близко смог только несколько месяцев назад. Панфилову было прекрасно известно, что Угрюмый находится в курсе следствия. По крайней мере, пара «оборотней», как сейчас стало принято их называть, засели и в его отделе. Тем не менее настоящие козыри были известны лишь ему, капитану Романову и его следственной группе. В этих ребят Панфилов верил, как в самого себя. Еще бы, он их лично подбирал! Каждый из них имел личные счеты с кровавым хозяином криминального мира города. У Романова пьяные бандиты сбили дочь, отделавшись условными сроками, а у лейтенанта Миронова на глазах покалечили племянника за то, что «неправильно» посмотрел на авторитетных парней. Миронов сам тогда пару месяцев отлежал в больнице, а вот бандюкам – хоть бы хны. Виновных так и не нашли, хотя их и искать не нужно было, все на виду. Именно эта группа обнаружила след Угрюмого в нескольких заказных убийствах, а к одному из них Черепанов, скорее всего, имел самое непосредственное отношение.

Подъезжая к особняку Угрюмого, полковник подумал, как бы исчезновение Черепанова не было делом рук его бравых следователей. Все-таки материала для непотопляемого обвинения у них еще не было, Да и непонятно – будет ли когда-нибудь? Ведь наверняка этот негодяй опять выйдет сухим из воды – свидетелей запугает или, на худой конец, пожар устроит, который так удачно уничтожит материалы дела. Такое раньше бывало, и не раз. Может, нервы у ребят не выдержали? Впрочем, вряд ли им было под силу без шума справиться с охраной Угрюмого – там не зеленые салаги охрану несли. Взять того же самого Быка. Он ведь не зря свои ордена в Чечне получал, такого без стрельбы не одолеешь, а вот про стрельбу никто ничего не докладывал.

Панфилов остановил свою машину у края оцепления. Как он и предполагал, у особняка собралась внушительного вида толпа зевак. Помимо соседей, высыпавших на улицу несмотря на глубокую ночь здесь присутствовало несколько журналистов из местных газет, представитель мэрии и еще какие-то смутно знакомые личности. Как-никак Петр Черепанов был видным общественным деятелем города, депутатом городского собрания, крупным бизнесменом. Стараясь не попадаться всей этой праздной братии на глаза, Панфилов скользнул за оцепление. Романов был уже здесь. Он рыскал по двору, переругиваясь с парой заспанных экспертов. Под навесом толпился десяток охранников, чей вид никак не говорил о кровопролитной схватке. Полковник без лишних слов откозырял капитану и сказал:

– Докладывай.

– Официально или нет?

Панфилов знал Романова более полутора десятка лет и в нерабочей обстановке был с ним на ты, а вот на службе они соблюдали субординацию. Неофициальный разговор подразумевал нечто выходящее за рамки обычного расследования, и это заставило полковника внутренне напрячься – как будто исчезновения Угрюмого было недостаточно.

– Сперва официально, потом посмотрим.

– Сигнал в дежурную часть поступил в начале первого. Звонил Виктор Мельников.