Кукла
Шрифт:
— Стало быть, она ничего не перепутала и это действительно её кукла, — сказал он.
— Её, — сказала мама. — Мой папа привёз куклу из Швеции.
— Да, из Швеции, — сказал продавец. — Хорошая кукла. Мы её оценили... — сказал продавец и назвал какую-то цифру, которую девочка не запомнила, но по тому, как ахнула мама, она поняла, что цена очень большая, но какое это имело значение, если куклу им вернут за так, потому что кукла эта их, а дяденька продавец такой хороший, такой добрый.
— В нашей практике
Мама прочитала адрес и покраснела.
— В этой квартире мы и жили, но сейчас там живут совсем другие люди. Они въехали в пустующую квартиру после блокады — мои родители не дождались этого светлого дня.
— Я и сам чудом уцелел, — сказал старичок, — студень из столярного клея, отруби — это уже деликатес. Мне ведь только пятьдесят один.
— Неужели? — ахнула мама.
— Последняя стадия дистрофии. Теперь никто не верит, что мне пятьдесят один.
— Мы уехали, когда открыли Ледовую, — сказала мама.
— А эти люди въехали после прорыва... — вздохнул продавец и неодобрительно покачал головой.
— Простите, — сказала мама и снова покраснела. — Этот сервиз чайный... голубой, что на второй полке, да, этот... он тоже сдан тем же владельцем?
— Подождите, я сейчас узнаю, — сказал продавец.
Он ушёл внутрь магазина, а когда вернулся, то уже почёсывал губами кончик своего носа.
— Вы угадали, — сказал он, — я прямо и не знаю, что делать.
— Мы пойдём туда, и я попрошу, чтобы они вернули девочке хотя бы куклу.
— Желаю успеха, — сказал продавец, — я буду рад, если всё обойдётся.
Перед знакомой дверью мама позвонила и взяла девочку за руку. Им открыла женщина в белой косынке, которая была повязана вокруг головы и завязана на затылке, — так в Мышкине повязывали свои головы женщины, работая на огороде, и юбка её была подоткнута так же, и босые ноги были в галошах. Вся она была очень высокая и очень широкая, прямо великанша какая-то.
— Вам кого? — спросила она неприветливо.
— Нам бы хозяйку, — сказала мама.
— А по какому делу? — спросила женщина.
— Мы до войны жили в этой квартире, нам нужно кое о чём с ней поговорить.
— Подождите здесь, — сказала женщина. Она ушла, оставив их в прихожей, и не появлялась минут пять. Когда она вернулась, то уже была в малиновом панбархатном халате и в туфлях на каблуках, отчего стала ещё выше.
— У вас, наверное,
— Как раз наоборот, — сказала женщина. — Он мне по плечо, но у нас очень дружная семья. Мне очень повезло в браке.
Переодевшись, хозяйка говорила теперь совсем другим тоном, почти пела.
— Так я вас слушаю, — сказала она и улыбнулась.
— Мы, собственно, вот по какому делу, — сказала мама. — Мы были в комиссионном магазине и видели там наши вещи. Нам дали адрес...
— Что вы имеете в виду? — спросила женщина, ещё пуще улыбаясь.
— Голубой сервиз и куклу.
— Ну что вы... — засмеялась женщина. — Вы ошиблись. Просто совпадение. Мало ли одинаковых вещей на свете.
— Я вам смогу доказать, что это наши вещи, — сказала мама.
— Поверьте, дорогая, — сказала женщина, и девочка заметила, какие у неё красные накрашенные губы, — поверьте мне на слово, я тоже смогу доказать, что этот сервиз был приобретён моим мужем ещё до войны, точно так же, как и кукла. Куклу он купил для девочки, девочка выросла, и куклу я сдаю в магазин. Что здесь необычного?!
— Нам не нужен сервиз, — сказала мама. — Верните нам только куклу. Вот ей. Это память о моём отце.
— Это уже похоже на вымогательство, — сказала женщина и сдвинула брови, — но я на вас пока не сержусь: вы ошиблись, вам кажется, что эти вещи ваши.
— Да ничего мне не кажется! — крикнула мама.
— Не надо нервничать, дорогая, — сказала женщина, всё так же улыбаясь. — Вы же знаете, что от этого портится кожа на лице, цвет кожи я имею в виду.
— Но послушайте!.. — закричала мама.
— Пошли, — сказала девочка. — Идём, мама, ну идём же!
Женщина усмехнулась:
— С таким воспитанием вы ещё хлебнёте горя, кто же так воспитывает детей? Мне все говорили, что здесь культурные люди жили, а где эта культура? Не вижу никакой культуры...
— Да, идём, дочка, — сказала мама. — Идём скорее.
Они вышли на лестничную площадку. Мама была бледной как молоко, у неё тряслись и руки, и губы, и она шмыгала носом.
— Я выкуплю её тебе, — сказала мама, когда они поднимались по лестнице. — Жаль, ничего такого у нас нет, что можно было бы продать...
Ночью, укладывая девочку в постель, она снова повторила:
— Мы выкупим её, подожди. Я что-нибудь придумаю. Пусть память о дедушке у тебя останется на всю жизнь.
С того дня прошло много дней. Дожди пошли, и похолодало. В классе детей научили писать не только буквы, но и целые предложения, читать бегло и считать без палочек.