Кукла
Шрифт:
— Может, я сама выберу себе одежду? После последнего похода в магазин у меня ее много, — торопливо заговорила Анька, когда Стас направился к дверям.
— Нет, — твердо ответил он и, не оборачиваясь, покинул кухню.
— Знаешь, это странно, что ты ко мне приехал не трахаться, а разговаривать, — хохотнула Вика, наливая Стасу в чашку свежезаваренный кофе.
— Прекрати, мы же с тобой еще и деловые партнёры, часто обсуждаем различные проекты и при этом умудряемся оставаться в одежде, — Быстриц нахально ухмыльнулся.
— Ну, у меня дома мы обычно занимаемся совсем
— Не знаю, хотелось бы верить, что нет никаких поводов для тревог, — Стас провел пальцем по краю своей чашки. — Но некоторые мысли мне никак не дают покоя.
— И что же это за мысли?
— Мы с Аней сегодня идем на ужин к моей матери, — заявил Быстриц, нахмурившись.
— Вот так новости! — Вика откинулась на спинку стула и засмеялась. — Стаас, — протянула женщина, — да ты никак осмелился перейти на новый уровень отношений с этой девочкой? Похвально. Решил за голову взяться?
— Перестань, — рыкнул мужчина, одарив подругу суровым взглядом. — Мать узнала об Ане, пока я был в командировке, теперь требует, чтобы мы присутствовали на ужине.
— А ты этого не хочешь, понимаю, — Вика закатила глаза.
— Да нет, в определенной степени хочу, но… Блять, я не думал, что всё пойдет по такому сценарию, — психованно заявил Стас.
— А я тебе всегда говорила, что всё контролировать просто невозможно. Но ты же никогда меня не слушаешь, баран упертый.
— Знаешь, она мне штрудель приготовила, — уже значительно спокойней продолжил Быстриц, игнорируя возмущение Виктории.
— Вот как, миленько, — она ехидно заулыбалась и сделала глоток кофе из своей чашки.
— Мне прежде никто и никогда не готовил, кроме матери. Не знаю, почему это меня так зацепило. Я всегда думал, что научился разбираться в жизни и меня невозможно удивить или застать врасплох, но с Аней всё летит к чертовой матери и теперь ни в чем нельзя быть уверенным до конца.
— Дружок, — прошептала женщина, наклонившись к Стасу, — да ты влюбился, причем по уши.
— Ой, Вик, даже не начинай, — Быстриц нахмурился еще больше.
— А что? Скажешь, что я не права? Я видела на том вечере, как ты наблюдаешь за ней. Ты ловишь каждое движение, взгляд, слово. С прежними девушками ты себе позволял прийти ко мне, чтобы потрахаться, а сейчас нет. Тут напрашивается вывод, что девочка прекрасно тебя удовлетворяет в постели. Ты не против прийти с ней к своей матери, тебя волнует вопрос, почему она решила приготовить для тебя десерт. Если бы тебе было плевать на Аню, ты сейчас не говорил об этом. Стас, я прекрасно тебя знаю, и если ты чего-то не хочешь, то никогда не станешь этого делать. Я тебе говорила, что рано или поздно ты угодишь в капкан со своими этими похождениями, вот и получай теперь.
— Да не в кого я не влюблен, — заявил Стас, повысив голос. — Я просто пришел поделиться с тобой своими мыслями, а ты мне тут уже приплела какую-то сопливую любовь. Я любил лишь однажды, и ты знаешь, что ни хрена хорошего из этого не получилось. Мне не стоило к тебе приезжать, всё я пошел, не провожай, — Быстриц встал из-за стола и стремительно покинул квартиру.
— Кому-нибудь другому рассказывай эти сказки, —
— Тебе правда это нравится? — настороженно спросила Аня у Быстрица, глядя на себя в зеркало.
— Да, — ответил он несколько раздраженно, копаясь в своем телефоне.
Девушка еще раз покрутилась, чтобы лучше себя разглядеть со всех сторон. Черное платье без излишеств выглядело красиво: и рукава длинные, и декольте отсутствует. Вроде бы всё хорошо, но оно настолько облегало фигуру Ани, что она чувствовала себя словно голой, а приятная ткань наряда больше напоминала вторую кожу. Едва ли в таком платье стоит приходить на ужин к матери.
— Может быть, я примеряю еще что-нибудь? — осторожно спросила Анька.
— Нет, ты пойдешь в этом и точка, — твердо заявил Стас, хмуро глядя на нее.
Возможно, в другой ситуации Аннушка бы оказала сопротивление, но сейчас интуиция ей подсказывала молчать. Быстриц вернулся домой весь взвинченный и невероятно обозленный. Он почти не разговаривал с Аней, и у нее сложилось такое впечатление, будто бы именно она виновата в плохом расположении дух Стаса. Вернее, мужчина показывал это всем своим видом. Но в чем Анька была виновата перед ним? Этот мысленный вопрос так и остался без ответа.
— Я готова, — девушка рукой пригладила свои распущенные волосы и взяла сумочку.
— Хорошо, — Стас спрятал телефон в карман пиджака и спешно вышел из спальни.
Аннушка глубоко вздохнула, чувствуя, что сегодняшний вечер никак нельзя будет назвать легким.
Продолжение будет сегодня вечером.
Глава 26
Чуть дальше центра города в частном секторе был расположен дом матери Стаса. Он был двухэтажным с высоким кованым забором и милым палисадником. Когда машина Быстрица въехала в гараж дома, Аня занервничала сильней обычного. Она уже была знакома с Александрой Вячеславовной, но это всё равно не мешало девушке жутко волноваться. А вдруг случится какой-нибудь конфуз? Или Анька скажет что-то не то? Вот стыдно-то будет! Аня тряхнула головой, отметая от себя плохие мысли. Всё пройдет хорошо иначе быть не может.
— Волнуешься? — вдруг спросил Стас, едва заметно улыбаясь. Кажется, его дурное настроение постепенно стало сходить на нет.
— Есть немного, — призналась Аннушка, глубоко вздохнув. — Что если я твоему брату не понравлюсь? Или мама поменяет свое мнение обо мне?
— Главное, чтобы ты мне нравилась, — Быстриц провел рукой по мягким волосам Ани, затем взял за подбородок, и резко притянув к себе, жадно поцеловал.
Ей нравилась эта властность, что чувствуется в каждом движении Стаса. Есть в этом что-то такое, что трудно описать словами, но до одури приятно ощущать. Рядом с таким мужчиной Анька чувствовала себя совсем крошечной и беззащитной. Всё решал Быстриц. Порой, конечно, эта единоличная власть немного напрягала девушку и даже пугала. Но понемногу Аня начала понимать, что Стас такой не потому что, ни во что не ставит женщин, а просто иначе у него не получается. Но, тем не менее, Аннушка чувствовала, что их взгляды и характеры в определенной степени враждуют между собой и в любой миг эта неосознанная вражда может перерасти в настоящую войну.