Кукла
Шрифт:
– Давайте начнем по порядку – ваше имя, фамилия, звание и номер жетона, – сказал Карпентер.
– Бертран Клинг, детектив третьего разряда, жетон номер 74579.
– Какого участка? – спросил Колхаун.
– Восемьдесят седьмой участок полиции, – он все еще продолжал всхлипывать, а слезы непрерывно катились по его щекам.
– Выражаясь технически, вы совершили убийство, Клинг.
– Но это убийство оправданное, – сказал Колхаун.
– Не влекущее за собой ответственности, – поправил его Карпентер.
– Оправданное, – повторил Колхаун. – Согласно статьи 1054 УК.
– Нет, неверно, – сказал
– А совершала эта баба уголовное преступление? – спросил Колхаун.
– Да, – сказал Клинг. Он кивнул. Потом неловко попытался вытереть катящиеся по щекам слезы. – Да. Да, она совершала преступление. – Слезы продолжали катиться.
– Объясните это.
– Она... она стреляла в Кареллу. Она пыталась убить его.
– Вы сделали предупредительный выстрел?
– Нет. Она находилась спиной ко мне и она... она направляла пистолет на Кареллу, поэтому я выстрелил в ту же секунду, когда вошел в комнату. Я так думаю, что этим первым выстрелом я попал ей между лопаток.
– А что было потом?
Тыльной стороной ладони Клинг снова попытался вытереть глаза.
– А потом... потом она выстрелила снова, а я ногой ударил ее по руке, и пуля прошла мимо. А когда она... когда она приготовилась снова выстрелить в него, я, я...
– Ты убил ее, – закончил за него Карпентер спокойно.
– Это не влечет за собой ответственности, – сказал Колхаун.
– Совершенно верно, – согласился с ним Карпентер.
– А я именно это и говорил с самого начала, – сказал Колхаун.
– Она уже совершила преступление путем похищения и лишения свободы работника полиции, черт побери. А потом она еще дважды стреляла в него. Если это не считается уголовно наказуемым деянием, то я готов изжевать и проглотить все кодексы этого дурацкого штата.
– Тебе совсем не о чем беспокоиться.
– Но придется все-таки предстать перед судом присяжных. Дело это решит суд присяжных, Клинг. Тут твои права точно те же, что и у всех обычных граждан.
– И все-таки тебе нечего бояться, – сказал Колхаун.
– Она же хотела убить его, – просто сказал Клинг. Слезы его вдруг как-то сразу пропали. Он окинул полицейских из отдела убийств таким взглядом, будто впервые увидел их. – Я не мог допустить такое еще раз, – сказал он. – Только не повторить это снова.
Ни Карпентер, ни Колхаун не могли, конечно, сообразить, о чем это он, черт его побери, говорит. Понял это Бернс, но он не испытывал желания пускаться в разъяснения.
– Забудь обо всех расследованиях, про которые я говорил раньше, – сказал он, подойдя к нему. – Просто иди домой и постарайся хорошенько отдохнуть.
Теперь оба полицейских из отдела убийств не могли взять в толк, о чем это, черт его побери, говорит Бернс. Они обменялись многозначительными взглядами, почти одновременно пожали плечами и списали все на присущую восемьдесят седьмому участку эксцентричность.
– Ну ладно, – сказал Карпентер. – Я так полагаю, что нам тут больше нечего делать.
– Я тоже так думаю, – сказал Колхаун. Затем, увидев, что самообладание,
Но ни Бернс, ни Клинг не улыбнулись в ответ. Колхаун и Карпентер неловко откашлялись и вышли из комнаты, так и не попрощавшись.
Она сидела в темноте больничной палаты и глядела на накаченного успокоительными лекарствами мужа, ожидая того момента, когда он наконец откроет глаза, все еще не решаясь окончательно поверить в то, что он жив, и одновременно моля бога о том, чтобы к нему вернулось здоровье.
Врачи пообещали ей безотлагательно начать лечение ее мужа. Ей объяснили, что очень трудно определить время, за которое у человека может появиться зависимость от наркотиков, главным образом из-за того, что героин, поступающий на рынок нелегальным путем, содержит в себе различные примеси, а это существенно влияет на продолжительность процесса возникновения зависимости. Правда, Карелла уже сказал им, что первый укол ему сделали в пятницу поздним вечером, а значит, воздействию наркотиков он подвергался чуть более трех суток. Они выразили мнение, что если Карелла никогда не пользовался наркотиками до этого, то это не так-то уж и страшно. Если брать качество поступающего наркотика в среднем, то возникновение зависимости наступает в ходе двух-трех недель и лишь после этого человек становится хроническим наркоманом. Во всяком случае они сразу же приступят к стимуляции процесса отвыкания и выразили уверенность в том, что лечение даст положительные и стойкие результаты. Они объяснили ей также, что в случае с Кареллой не наблюдается симптомов зависимости, характерных для настоящих наркоманов, тут они пустились в пространные объяснения того, какие бывают психические отклонения, говорили о том, что разные люди обладают разной сопротивляемостью организма, и только после этого один из врачей вдруг полушепотом спросил ее, не наблюдалось ли в прошлом, чтобы Карелла вдруг проявил интерес к наркотикам.
В ответ Тедди энергично отрицательно покачала головой. В таком случае все обстоит просто отлично, заверили они ее. Они просто уверены, что все быстро утрясется. Она тоже может полностью быть уверенной в этом. Что касается его носа, то завтра будет произведено более тщательное обследование. Пока что им не удалось установить точной даты нанесения травмы и пока еще неизвестно, начали ли срастаться поврежденные кости. В любом случае они берутся восстановить его внешность, хотя не исключено, что для этого может потребоваться хирургическое вмешательство. Во всяком случае она может быть уверенной в том, что будет сделано все, что в их силах.
А пока что – нет ли у нее желания посмотреть на него?
И вот сейчас она сидела в полумраке больничной палаты. А когда он наконец открыл глаза, то казалось, удивился, увидев ее здесь. Потом он улыбнулся и прошептал: “Тедди”.
Она счастливо улыбнулась в ответ и легонько коснулась кончиками пальцев его лица.
– Тедди, – повторил он. А потом он произнес очень странные слова. – Это так тебя зовут, – сказал он. – Видишь, я не забыл этого.
В палате было темно и ей плохо были видны его губы, поэтому она решила, что, должно быть, просто неверно прочла выговариваемые им слова.