Кукла маниту
Шрифт:
Ярмарка была сверх обычного заполнена людьми. Многие сняли и носили через руку дождевики, плащи и куртки. – Ну что ж, я вижу, дождь наконец унялся… Голос ярмарочного диск-жокея звучал радостно, но Лиз усомнилась в его искренности. Этим типам дождь – что манна небесная. Он сгоняет народ с пляжей на аттракционы.
Лиз бесцельно бродила среди ларьков и аттракционов, скользя взглядом по витринам и афишам, и думала о Ровене. Куда она бегала нынче утром? Сюда, куда же еще.
В зверинце ей вспомнился карлик – кретин с безумными глазами и шаркающей поступью. Он мертв – кондрашка или что-то в этом роде. Многие умерли здесь
Шатер гадалки. Лиз заколебалась: входить, если честно, не хотелось. И не пришлось: полог оказался завязан. Джейн здесь нет, возможно, она вообще уехала. Нет, не мог Рой заниматься с ней… этим! Он приходил только поговорить о Ровене – ее что-то связывает с индианкой.
Если очень захочется, вы убедите себя в чем угодно. Ничего необычного здесь не происходит, ярмарка как ярмарка. Просто она неприглядна из-за долгого дождя. Волей-неволей вы приходите сюда, чтобы не привезти с курорта хандру. Но в конце концов хандра одолеет вас, не вам с ней тягаться.
Лиз вдруг почудилось, будто все вокруг смотрят на нее. Но тревога оказалась ложной. Никому не было дела до одинокой женщины. Никому, кроме деревянных карусельных скакунов, выхватывающих ее из толпы диким взглядом. Один проехал мимо, другой устремил на нее свой злобный взор… Третий…Четвертый…
Лиз с усилием отвела глаза и вздрогнула, увидев Белоснежку и семерых гномов в окружении мигающих разноцветных лампочек и декораций волшебной страны. Ведьму и семерых злорадствующих карликов. Она даже слышала их смех!
Лиз повернулась и с воплем пустилась наутек. “Здесь царство смерти, отсюда не убежишь!”
“Я схожу с ума”, подумала она, останавливаясь. Наверняка, потому что кругом полно народу, и никто ничего не замечает. И “поезд призраков” снова битком набит пассажирами…
Как в трансе, смотрела она на красный локомотив. Машинист высунулся из кабины, пряча в ладони сигарету, словно обзавелся привычкой прикрывать огонек от дождя. Три заполненных вагончика, очередь на платформе.
Лиз побрела к очереди и встала за долговязым лысым мужчиной. Ждать еще десять минут. Ровена была в “пещере” совсем одна, наверное, именно в этом причина ее кошмаров и странного поведения. Лиз вдруг поняла, что напугана до полусмерти. Ни к чему ей знать, что видела дочь.
Поезд с лязгом распахнул ворота и остановился. Пассажиры вышли на платформу. Лиз зачарованно смотрела в лица, на которых только начинало проступать потрясение.
Механические движения и путаница в мыслях. Монета, нащупанная в кармане, зеленый билетик. Лиз не интересовало, причитается ли ей сдача и отдал ли ее машинист.
Она села у стенки, рядом устроились юноша и лысый мужчина. Снова – мысль, что ей нельзя здесь находиться. Еще есть время соскочить на платформу, убежать подальше от ярмарки и стереть ее из памяти. Нет, невозможно. Ты пройдешь через это от начала и до конца. А иначе не узнаешь, что случилось с Ровеной.
Машинист неторопливо прошел по платформе, глядя на лица пассажиров, но будто не замечая их. Что-то вроде бесцельной проверки. Вернулся, пинком отшвырнул под колеса упаковку от сигарет, неохотно уселся в кабину. Будничная работа, не лучше и не хуже любой другой.
Вибрация, рывок вперед, лязг буферов. Ускорение. Все съежились, когда локомотив распахнул выкрашенные в кроваво-алый цвет ворота.
Все! Обратной дороги нет.
Порыв ветра, насыщенного дизельным чадом. Что-то
Плоские, не отбрасывающие теней деревья, переплетенные ветви, кое-где достающие пола, твари, кишащие в этом неестественном лесу. Гориллоподобное существо со сверкающими красными глазами било себя в грудь и ревело. Его морда… Боже, это не просто морда разъяренного зверя, а злобный лик языческого бога. Куколка! Живой и огромный!
Поезд замедлил ход, а может быть, и вовсе остановился. Лиз не в силах была оторвать глаз от чудовища, а оно скалило клыки, насмехаясь над ней. Затем на сцене появилось новое действующее лицо, человек с торсом великана и ногами рахитика. Дикие глаза, косматая черная борода в пятнах запекшейся темно-красной жидкости, изорванная в клочья одежда. Размахивая окровавленным топором, он исторгал проклятия и рык, но не приближался к богу: боялся. А бог Куколка стоял с брезгливой гримасой, не спеша прикончить дерзкого великана-карлика. Видимо, угрозы и страх врага доставляли ему наслаждение.
Лиз съежилась и хотела закричать, но не смогла. Внезапно она заметила ребенка, который сидел на корточках на краю поляны, пряча лицо за крошечными растопыренными пальчиками. Но не надо было видеть веснушчатое личико девочки в мокром, измятом синем анораке, чтобы узнать ее. Ровена!
Лиз не могла не то что броситься к ней – даже пошевелиться: ее как будто приковали к скамье невидимыми цепями. “Боже, они дерутся из-за моей дочки! Один из них хочет убить ее!”
Бог и карлик-великан двигались по кругу, их злоба выплескивалась в оглушительном реве. Молниеносный взмах топора, но лезвие пролетело в дюйме от головы Куколки, и тот на выпад противника ответил презрительной усмешкой. Ровена повернулась, словно хотела убежать, но больше не двигалась. “Беги! Прячься!”
Наконец топор угодил в цель, оставив на широкой груди глубокую рану. Она не закрывалась, но и не кровоточила. С ревом, от которого разум Лиз содрогнулся, раненый подскочил к своему недругу. Крутясь, топор полетел прочь, твердые пальцы вонзились в плоть.
Все произошло слишком быстро. Лиз кричала от ужаса, глядя на летящие во все стороны брызги крови и куски человеческого мяса. А может быть, этот вопль, как и все прочие звуки чудовищного леса, раздавался у нее в голове.
За надругательством над трупом врага последовала игра в прятки. Ребенок перебегал от дерева к дереву и затаивался; его преследователь с гневным рыком шел напролом.
Бесконечная погоня. Перепуганное дитя всегда, похоже, найдет новое укрытие. Они удалялись от поезда, и наконец звериный рев почти утих.
Снова дрожь, рывок, ускорение, тьма и висящие в ней тряпки, задевающие лица пассажиров. Лиз вскрикнула, увидев прямо перед собой увеличенную сверх вообразимого голову обезьяньего бога. Красная пещера его пасти быстро приближалась, и вот уже Лиз чувствует жаркое, зловонное дыхание. Безумный страх лишил ее воли и сил; в эту секунду она была способна только закрыть глаза.