Кукла госпожи Барк

Мугуев Хаджи-Мурат Магометович

К нам подбежал лейтенант и, пристукнув каблуками, четко отрапортовал:

– Товарищ полковник, младший лейтенант Косарев прислан для сопровождения вас к месту происшествия.

– А далеко оно? – пожимая ему руку, спросил я.

– Никак нет! В этом доме, – показывая на серое, вытянутое вдоль площади здание, сказал он.

– Задержите поезд до моего распоряжения, – приказал я коменданту станции.

– Слушаю-с! Сейчас отдам распоряжение поездной команде, – ответил тот, следуя за нами по перрону.

Мы вошли в здание, у дверей

которого стоял часовой. Командир охранного батальона капитан Руденко, человек с седеющими висками и свежим, молодым лицом, встретил нас. Отрапортовав о случившемся, он провел нас в комнату, где находился задержанный диверсант.

Арестованный не был иранцем, хотя одет он был так, как обычно одеваются небогатые персы: в серую дешевую пару, поверх которой – суконная верблюжья аба, на голове темный «кутук». Он медленно поднялся и церемонно поклонился нам.

– Кто вы такой? – спросил я.

– Тегеранский житель.

– Почему вы очутились здесь?

– Я немного занимаюсь медициной и собирал здесь лекарственные травы. Уже три дня я занимался этим делом возле села Бала-Кянт. Сам кятхуда [23] может подтвердить это.

– Как вы очутились в банде, открывшей огонь по нашим солдатам?

– Случайно, причем я даже и не предполагал, что эти люди и ваши солдаты начнут сражаться друг с другом.

– Но как же все-таки вы очутились с ними?

23

Староста деревни.

– Очень просто. Я собирал на поле травы, увлеченный своим делом, я не видел никого и оторвался от своего занятия только тогда, когда вокруг раздались выстрелы, засвистели пули… Я испугался, побежал по дороге, по которой уже бежали люди… Но кто они, я, конечно, не знал и думал, что и они такие же мирные люди, как и я. Потом нас догнали ваши конные солдаты, и я сразу же остановился. Солдаты должны подтвердить это, я не только не стрелял в них, но у меня не было никакого оружия… на мне была сумка с травами.

– Но солдаты сказали, что вы изо всех сил улепетывали от них в горы.

– Вполне понятно, ага. Я был перепуган этой неожиданно возникшей стрельбой и даже сначала принял скачущих людей за разбойников.

– Недалеко от того места, где задержали вас, солдаты нашли парабеллум и пять полных обойм к нему.

– Возможно, что его бросил кто-либо из убежавших злодеев, – просто объяснил «искатель трав».

– Конечно, – согласился я, – а кстати, как ваше имя?

– Феридун Али-Заде, с вашего позволения, ага. Мои пациенты называют меня хакимом, но я просто лекарь, – почтительно кланяясь, сказал арестованный.

– А национальность?

– Не понимаю вас, ага, – удивился «лекарь». – Я иранец, хотя моя мать была еврейкой, от которой я унаследовал светлые волосы

и голубые глаза.

– Мама, значит, виновата! – ухмыльнулся Крошкин.

– Что изволил сказать почтенный ага? – спросил «лекарь», видимо, не понявший русской речи.

– Он сказал, что не верит вашей болтовне и считает вас немцем, одним из тех прохвостов, которые ушли в подполье после отречения Шаха-Резы.

«Лекарь» пожал плечами и улыбнулся.

– Он ошибается. Я – иранец и никаких немцев не знаю и не хочу знать.

За дверями послышался шум, чей-то громкий, возбужденный голос. Внезапно в распахнувшуюся дверь шагнул летчик-американец, а за ним тщетно его удерживавший молодой лейтенант.

– Господин полковник! Извините за столь бесцеремонное вторжение, но, честное слово, мои грузы не могут ждать, – торопливо заговорил американец, – мне сказал комендант, что от вас последовал приказ… – вдруг он остановился, удивленно уставился на арестованного и заморгал глазами. «Лекарь» отвернулся и всей пятерней стал чесать лоб, закрываясь ладонью от американца.

– Билл, что за черт?.. Что за маскарад?.. – бесцеремонно заглядывая ему в лицо и заходя сбоку, сказал летчик. – Какого черта вы обрядились в шкуру иранского бродяги?

Лейтенант что-то хотел сказать, но Крошкин движением руки остановил его.

– Да что вы вертитесь, как волчок, Билл Хартли? – продолжал летчик. – Не узнаете старого Лирайта, с которым выпили не одну пинту виски?

– Я не понимаю, ага, что говорит этот господин, – складывая на груди ладони, смиренно сказал «лекарь», обращаясь ко мне.

– Ваш знакомый говорит, что он не понимает по-английски, что он впервые видит вас.

– Кой черт, впервые!.. Это что еще за шутки! – закричал летчик. – Значит, я соврал?

Он еще пристальней вгляделся в «собирателя трав» и решительно сказал:

– Он самый, Билл Хартли, капитан из разведотдела. Только какого черта этот парень переоделся в персидскую робу, я не понимаю!

– Американский офицер говорит, что вы не иранец, а капитан из разведывательного отделения экспедиционного корпуса.

Арестованный улыбнулся.

– Извините, ага. Он или лжец, или сумасшедший. Покорнейше прошу отослать меня в Тегеран и справиться во втором полицейском участке столицы, где я проживаю, и полиция удостоверит, что я мирный лекарь…

– Он отказывается от вас. Говорит, что вы – лжец или сумасшедший, а он – мирный лекарь из Тегерана, собиравший здесь лекарственные травы.

– Я – лжец, да еще сумасшедший!.. – заревел летчик. – Ну уж нет! Я сейчас докажу, кто из нас лгун, я или этот чертов сын Хартли, неизвестно для чего устроивший этот маскарад с переодеванием. Я вам говорил, полковник, что не терплю лицемеров и сейчас докажу это. А ну, ты, лекарь из разведки, заверни-ка свой левый рукав! Ну, что ты таращишь на меня глаза, будто бычок на стойло? – Он хотел было схватить за руку отодвинувшегося назад «иранца».