Кухарка для дракона
Шрифт:
— Ларина, — решилась я наконец прервать бессвязный поток слов, — как я смогу сбежать?! Уверена, что за мной следят!
Тут графская дочка просияла, решив, что убедила меня в обоснованности своего безумного плана, и открыла уже рот, но сказать ничего не успела. Дверь с грохотом отворилась, вырванный с мясом замок жалобно тренькнул о паркет возле наших ног, и на пороге появился кошмар всей моей жизни.
Злобным взглядом Тиран смерил нас с Ларой, отчего мы обе сжались и втянули головы в плечи, и стремительным шагом влетел в комнату.
— Что здесь происходит? — прорычал он, схватив Лару за
— Ничего, — промямлила она. — Я просто хотела поговорить с Кариной.
— О чем? — обманчиво спокойно произнес виконт, а меня обдало холодом.
— Я… Я хотела… пожелать ей успеха на отборе, и все, — жалко оправдывалась Лара, но брат явно ей не поверил.
Не удивлюсь, если он слышал весь наш разговор.
— Пожелала? Молодец! — выплюнул он, сверля бедняжку немигающим взглядом.
Ох, если бы он с такой яростью смотрел на меня, наверное, свалилась бы в обморок, но графская дочка лишь опустила глаза в пол, ожидая своего приговора, и он не заставил себя ждать.
— Вам не о чем разговаривать! — отчеканил мой опекун, поднял левую ладонь, которая засветилась голубым огнем, и с силой сжал горло сестры. — А тебе вообще разговаривать больше незачем. В монастыре это не приветствуется.
Лара сначала испуганно замерла, выпучив глаза, потом задергалась и начала судорожно вырываться, но Тиран держал крепко. Она разевала рот в беззвучном крике, будто бы ей не хватало воздуха, и беспорядочно махала руками, но высвободиться из мертвой хватки сама не могла.
Он же сейчас ее убьет! Неужели Тиран и вправду на это способен?!
Не осознавая, что делаю, я бросилась на виконта с кулаками и замолотила по нему, крича:
— Отпусти ее! — пока наконец не догадалась вцепиться зубами и ногтями в руку, которой виконт держал сестру.
Тиран взвыл и разжал хватку, а Лара, оставшись без сомнительной опоры, осела на пол, тяжело дыша.
— И как это понимать? — прошипел мой опекун, глядя на меня сверху вниз.
Я замерла, как мышь под веником, только сейчас осознав всю глупость ситуации. Стоит посреди библиотеки разъяренный мужчина, а я держу в зубах его ладонь. И что мне теперь за это будет, неизвестно. Мигом выпустив конечность, которую прокусила до крови, я попыталась отскочить в сторону открытой двери, но Тиран быстро пресек мой маневр и поймал, заломив руки за спину. Развернув лицом к себе, он прижал меня к груди и вновь спросил спокойным тоном, от которого у меня мурашки побежали по спине от страха:
— Как это понимать?
Я скосила взгляд на Лару, которая уже пришла в себя и ощупывала горло.
— Зачем вы пытались убить сестру? — обвиняюще воскликнула я, чтобы хоть что-то сказать, в надежде, что он прекратит так на меня смотреть.
— А я пытался ее убить? — насмешливо приподняв бровь, поинтересовался мой опекун, вновь становясь тем Тираном, которого я знала: злым, ехидным и злопамятным.
— Вы ее душили, — уже на тон ниже ответила ему.
С графской дочкой внешне все было в порядке, даже следов от пальцев на коже не осталось. Но что же тогда?..
— Леди Карина, — покровительственно протянул виконт, — если вы ничего не смыслите в колдовстве, то и не лезьте под руку опытным магам. Это может плохо кончиться. В первую очередь лично для вас.
И
Упасть мне не дали, Тиран держал крепко. В это время Лара уже поднялась с пола и попыталась что-то сказать, но вместо этого просто разевала рот впустую. Слов слышно не было.
— Иди в свою комнату, — приказал ей виконт. — И упаси тебя Двуединый попытаться что-то еще выкинуть. В следующий раз лишу не только голоса. Ты и так наломала дров… сестренка. — И с таким презрением было произнесено последнее слово, что меня аж передернуло.
Ну как так можно?! Даже если она бастард, в них обоих все равно течет часть родной крови!
Ларина горестно кивнула, опустила низко голову и, беззвучно рыдая, вышла, не забыв прикрыть за собой дверь, а я осталась один на один с моим личным кошмаром, который сейчас крепко держал меня в объятиях, не давая не то что вырваться, даже пошевелиться.
— Значит, защитница сирых и убогих? — насмешливо глядя на меня сверху вниз, проговорил Тиран.
Я скорбно молчала. Близость мужчины крайне нервировала, но приходилось терпеть.
— И что мне с тобой теперь делать? — наклонившись к моему ушку, прошептал он.
Отпустить! Но вместо ответа я лишь дернулась в его объятиях, пытаясь отстраниться. Мои жалкие попытки опекуна явно забавляли, ибо наблюдал он за мной с легкой улыбочкой, которую доброй назвать язык не поворачивался.
— Отпустите, пожалуйста, — устав от бессмысленных попыток высвободиться, взмолилась я.
Нет, на легкое избавление, конечно, не рассчитывала, но тем большим было мое удивление, когда хватка разжалась и я смогла спокойно вздохнуть.
— Ты же понимаешь, что без наказания я твой проступок оставить не могу? — вкрадчиво поинтересовался Тиран.
Я обреченно зажмурилась. Кажется, плакала теперь моя компенсация. А во сколько оценит моральный ущерб мой опекун, даже думать было страшно. Только бы в новые долги не угодить! Тяжко вздохнув, я уже хотела поинтересоваться, хватит ли той суммы, что графская семья должна выплатить мне по договору, для возмещения ущерба, как снова оказалась в объятиях, но возмутиться данным фактом не успела, поскольку в губы мои, игнорируя любое сопротивление, впился жадным поцелуем Тиран.
В первый миг я застыла изваянием, потрясенная подобным поворотом, но, когда его язык попытался разомкнуть мои плотно сжатые губы, протестующе замычала и уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Виконт рыкнул и, не прекращая поцелуя, одним движением вновь скрутил мне руки за спиной. Больно не было, зато гадкое ощущение, будто меня используют, как половую тряпку, жгло душу, рождая волны отчаяния, ненависти и безнадежности. А от осознания того, что я ничего не могу ему противопоставить, почти выворачивало наизнанку. Глаза жгло от набежавших слез, хотелось оттолкнуть его и разрыдаться, вцепиться ему в рожу, но… я не могла. Я даже укусить его не могла, потому что до сих пор язык Тирана блуждал по губам в надежде проникнуть чуть глубже, туда, куда я его пускать не собиралась и под страхом смерти.