Куда они уходят
Шрифт:
– О-о-о?! – раздалось сверху.
Несмотря на сантиметровую прослойку тины в ушах, Аркаша безошибочно определил – голос женский! Не лишенный приятности, кстати говоря… Тьфу! Мы же вроде как помирать собрались?
– Утопленнички?! – ворковал все тот же голос. – Двое сразу? О-о, какой удачный день! Лошадь, правда, еще трепыхается, но… Эй, Барбуз! Иди сюда!
– Чего тебе? – хриплый мужской бас. Н-да, не все, оказывается, так волшебно и сказочно. – О?! Люди?!
– Люди! – В женском голосе сквозило явное превосходство. – А ты мне что говорил, шедевр криворукого камнетеса?! «Клева не бу-удет,
– Но, Пецилла…
– Кхе-кхе… тьфу! – Аркадий завозился в гигантском неводе и открыл глаза. – Секундочку, эмчеэсовцы, я тут одного – тьфу! – момента не понял… а-а-а?!
На берегу стояла «сладкая парочка» двухметровых имбецилов в одних набедренных повязках из шкур. Морды – как чемодан, кожа серо-зеленая и вся в каких-то бородавчатых наростах, ногти, судя по всему, с рождения не стригли… а клыки-то, мать честная! Хозяин питбуля, живущий в отеле по соседству, может смело своего пса в разряд декоративных комнатных собачек записывать…
– В-вы к-к-кто?! – заикаясь, прошамкал обалдевший медик, едва не подавившись набившимся в рот песком.
– Живой! – умилилась «дама». Ее половую принадлежность Аркаша определил по голосу (абсолютно не вяжущемуся с внешним обликом!) и отвисшей до пояса груди. В остальном от второго такого же существа она не слишком отличалась. Мечты о прекрасном из ветреной головушки вирусолога вышибло на раз… Да что там! При виде такой обольстительной мадам любой нормальный мужчина, если он не слепой, конечно, озаботился бы только одним вопросом: где здесь ближайший монастырь братьев аскетов, соблюдающих обет безбрачия?!
– Живой я… – тоскливо промычал молодой человек. – К сожалению… Эй! Эй!! Дорогуша! Руки уберите! Нечего хватать своими культяпками порядочных людей, у тебя ж под ногтями целая фашистская химлаборатория!!
– Умненький какой, – еще больше умилилась женщина и, не обращая внимания на истошное Аркашино: «Положь на место, я лучше два раза подряд утопну!», выдернула его за шкирку из сетей. – Люблю таких… Они вку-усные!
– Че… чего-о?! – засучил ногами Ильин, но вырваться не смог, как ни старался, – силища у «рыбачки» была почище чем у паровоза. – Караул! Спасите! Каннибалы-ы!
– Ишь, крикливый, – поморщилась великанша, разглядывая извивающийся «улов» на вытянутых руках подальше от себя. – Барбуз! Даже лошадь уже сама встала, а ты все еще никак эту несчастную кучку железа не поднимешь!
– Доспехи, – крякнул ее, судя по обращению, супруг, с трудом взваливая себе на плечо закованного в мокрые латы человека. – Они тяжелые, Пецилла…
– Нет, вы только на него посмотрите! – сердито фыркнула женщина, свободной рукой сматывая сеть и засовывая ее в небольшой заплечный мешок (Аркаша даже глаза вытаращил – огромный моток невода исчез внутри мешка, как скомканный носовой платочек!). – Значит, как бревнами в городки играть – так это ему не тяжело, медведю раскормленному, а как родной жене продукты до дому дотащить – у него руки отвалятся!
Да, насчет высоких отношений между этими двумя врач нисколечко не ошибся – узы Гименея налицо! Глядя на пришибленную физиономию громилы Барбуза, Аркадий окончательно решил не жениться ни за какие миллионы! Вон какой наглядный пример впереди на полусогнутых маячит, таким
Между тем женщина одним махом перекинула звезду вирусологии через плечо по примеру мужа и целеустремленно затопала в гущу хвойного леса, опоясывающего озеро. Конь, тряхнув гривой и отыскав взглядом болтающегося на плечах Барбуза хозяина, двинулся следом… Э, стойте! А почему – озеро?! Была же река! Широкая, коричневая, полноводная индийская река… Собиравшийся было снова поднять хай Аркаша озадаченно примолк. Это… это ведь Индия, да? Типа тропики, бананы, обезьяны… Черт с ней, с рекой, но откуда в здешних широтах, извините, елки?! А пальмы, пальмы где?! И холодно, между прочим, как поздней осенью… И какого рожна небо по-утреннему голубое, когда он пошел топиться… тьфу, стреляться… определенно ночью?! И… почему так тихо кругом? Але-о, ци-вилизация-а!!!
Осознав, что если сию минуту не выяснит, где он, зачем и, главное, за что, то умом рехнется, молодой человек, прокашлявшись, принялся осторожно «прощупывать почву»:
– Э-э… милейшая, вы мне на пару вопросиков не ответите?
– А отчего ж не ответить такому приятному на ощупь мальчику? – во все клыки разулыбалась Пецилла.
От таких уточнений Аркаша едва не потерял нить разговора…
– А… кхм! Тогда… не скажете ли, уважаемая, где я?
– Так у меня на плече!
– Да нет! Я в смысле – местность какая?
– Паршивая, – подумав, сообщила великанша, – сплошь пеньки да буераки, никого калачом не заманишь, свежее мясо, почитай, только по праздникам…
– Да нет же! – дернулся Ильин, с трудом удержавшись от того, чтобы не дать пинка по спине труднодоходимой людоедки. – Страна, говорю, страна какая?!
– Дык понятно какая! Такая же, как и это болото, – по-га-на-я! Пока до людей доберешься, шишки впору с голодухи лопать! А и когда доползешь – так уже сил ни на какую охоту не останется… Вот и приходится рыбалкой перебиваться, как…
– У-у, волдырь тебе на язык и опоясывающий лишай во весь крестцовоподвздошный отдел!! Женщина! Я тебя человеческим языком спрашиваю – как называется это государство?! То, что не Эльдорадо, можешь не говорить, по тебе понятно…
– Чего? Эк ты длинно говоришь…
– Тьфу ты, как с тобой муж живет?! – простонал багровый Аркаша, потеряв последнюю надежду выбить хоть каплю полезной информации из этой долговязой дуры.
– Что значит – как?! – внезапно оскорбилась великанша. – Хорошо он со мной живет! Да где ему, медноголовому, еще такую найти, как я?!
– Вот уж правда, таких по всему миру днем с огнем не сыщешь… – пробормотал микробиолог. – Дебилос хроникус, даже тестов проводить не надо!
– О какой ученый! – восхитилась женщина, на счастье Аркадия не сильная в латыни. – Первый раз такого ем!
– Ми… минуточку, гражданочка! – поперхнулся Ильин. – Вы что это… насчет еды – серьезно?!
– Да уж куда серьезнее, когда третью неделю тухлятиной питаемся? Свежа-атинка ты моя говорливая…
Если бы Аркаша стоял на ногах, они бы у него подкосились… Индия, конечно, это тебе не Парижи-Брюссели, Европой и не пахнет, но что тут людей лопают за здорово живешь – это была уже новость. И опять же елки… Да полно, Индия ли это, а?