Куда они уходят

Федотова Надежда Григорьевна

В душе медика боролись страх и жажда познания. Непростой скелетон-то, ох непростой! Его бы в институтскую лабораторию, да на косточки разобрать, да исследовать хорошенько… такая находка! На диссертацию потянет как пить дать! Это с одной стороны. А с другой – что это такое вообще?! И откуда оно тут взялось?

– Надеюсь, его живых собратьев мы здесь не встретим, – сказал барон, со смесью отвращения и легкой тревоги разглядывая останки странного существа.

Аркадий присел на корточки и поскреб желтоватый череп ногтем.

– Судя по состоянию костей,

этот экспонат уже лет пять как помер… Хм! – Медик пошарил в кармане шорт и извлек лупу. Наклонился поближе к скелету и пробормотал: – А помер быстро и особенно не мучаясь.

– С чего вы это взяли? – Хайден тоже склонился над находкой, но сколько ни таращил глаза, так ничего и не увидел.

– Да вот! – Аркадий ткнул пальцем туда, где у существа когда-то было горло. – Видишь? Позвонки в мясо раздроблены! Такое впечатление, что бедняге одним махом шею перерубили… или перекусили?! Одновременно с правой ключицей! Чтоб меня от желтухи аспирином лечили! Это ж какие должны быть челюсти? Хайден, ты такое когда-нибудь видел?

– Нет… – Барон нахмурился и отрывисто бросил: – Барбуз, ко мне!

– А? – Людоед, гревший руки у огня, поднялся и подошел.

– Хищников, говоришь, у вас здесь нет? – прищурил глаза барон.

– Нет… Ой, что это?!

– У тебя узнать надеялись! – Ильин задумчиво пересчитывал у скелета ребра. Затем вдруг взял костистую ладонь за запястье и поднес поближе к глазам. – Опа! Это что-то новенькое! Хрящи целые! Но костям-то сто лет в обед… Чего трясешься, Барбуз? Ты ж его пробовал. Есть можешь, а смотреть боишься, что ли?

– Я не это пробовал! – Великан отступил на шаг. – Это же не человек! Я обычные косточки грыз, которые за той скамейкой…

– Аркадий…

– Да я уже понял. Этого мы из-под сундука достали. Значит, там он не один.

– Да, – подтвердил людоед. – Много. Штук восемь – десять, только они все несъедобные. Хотите, принесу?

– Не надо, – остановил его барон и посмотрел на Аркашу. – Я думаю, ваше недавнее предложение о ночевке в лесу, сэр, не было лишено здравого смысла. Может быть, нам стоит…

За окном вспыхнул белый отсвет молнии. Дождевые капли с ожесточением забарабанили по старым бревнам усадьбы.

– Гроза, – доложил Барбуз, на секунду высунувшийся наружу и тут же промокший до нитки. – Дождь с градом пошел… Мы что, отсюда уходим? Но там же холодно!

Молодые люди помолчали, переводя взгляд со скелета на шуршащую темень за окном и обратно. Аркадий сунул лупу в карман и встал:

– Ладно, парни, черт с ней, с этой ветошью! В конце концов она… в смысле – оно уже свое отбегало. Предлагаю зарыть его на фиг и немного поспать… Барбуз, а ты что укладываешься?! Это к тебе не относится!

– Почему?!

– Потому что отдыхать будем мы с сэром Хайденом! А ты как провинившийся на стреме встанешь… Хайд, спокуха, я все продумал! Чего лошадка в сенях одна мерзнуть будет? Тут места полно, пускай у входа постоит, заодно и за этим красавчиком присмотрит, чтоб не сбежал втихаря!

– Да куда я пойду – в такой-то дождь?!

– А

кто тебя знает? – пожал плечами медик, устраиваясь возле камина прямо на полу. – И вообще хватит пререкаться… Пойди закопай эти рогатые ошметки во дворе и – заступай! Давай-давай, нечего кукситься, а то я Хайда попрошу коня не привязывать…

Людоед поплелся выполнять указания. Вернулся сердитый и мокрый, отрыл в груде старой мебели колченогий стул, придвинул его к стене, подальше от уже привязанной за повод к косяку лошади, и уселся, бормоча себе под нос:

– Это нечестно… Сами-то спать… Вы, люди, все такие! Разве что вкусные, а так – одни от вас неприятности…

Вполуха слушая эти полные обиды излияния, Хайден по примеру Аркадия улегся на скрипучие доски, положив рядом меч. Мертвых бояться нечего, а вот наличие под боком оголодавшего людоеда к спокойному отдыху никак не располагает. Даже если принять во внимание бдительного боевого коня… Барон покосился на спящего сном праведника вирусолога, зевнул и закрыл глаза.

Ему приснился снег. Невысокие сугробы рыхлого белого снега, в котором вязли копыта лошади. От свежего и еще влажного воздуха только что наступившей зимы при каждом вдохе покалывало легкие. Замок и погребенный под пушистым снежным покрывалом лес остались позади.

Отфыркиваясь, его конь ступил на лед замерзшей реки. Осторожно переставляя тяжелые копыта, двинулся на другой берег.

– Сэр Хайден! – Звонкий от волнения женский голос разрушил ночную тишь. – Куда вы?!

Конь дернул ушами и оступился. Барон недовольно обернулся назад.

– Постойте! Лед еще тонкий!

– Леди Айлин, – Хайден заметил показавшуюся из-за деревьев тоненькую фигурку девушки, – возвращайтесь в замок. Нечего вам здесь делать.

– Но я… ведь вы…

Голос Айлин потонул в зловещем треске ломающегося льда. Конь испуганно захрапел и рванулся вперед, подальше от разрезающей застывшую воду черной трещины… Поздно – река вспучилась ледяными осколками, и всадник вместе с лошадью ушел вниз.

– Хайден!

Как холодно. Только наружу никак не выплыть, тяжелый доспех тянет на дно, и онемевшее от мгновенного погружения в ледяную воду тело не слушается… Он забарахтался в воде, одной рукой держась за гриву коня, а второй пытаясь уцепиться за край уходящей из-под пальцев льдины. Вместо нее рука наткнулась на что-то другое. Не такое твердое. Это что-то задергалось и потянуло вверх, но стальные латы были тяжелее…

– Хайден…

Тихий шепот звал откуда-то сверху. Вода стала теплее. Надо собрать все силы и…

– Ха-айден… – Голос был знаком. Айлин?

– Хайден, да проснись же ты, спящая красавица! – К раздраженному шепоту добавился ощутимый пинок в спину.

Барон, еще толком не очнувшись ото сна, приподнялся:

– Что? Ах, это вы, сэр Аркадий! Спасибо, что разбудили, такое снилось…

– Потом расскажешь! – торопливо зашептал вирусолог. Его глаза в свете затухающего огня тревожно блестели. – Тихо… Там снаружи что-то не то! Лошадь твоя уже почти весь повод сгрызла…