Куда идем мы… 2
Шрифт:
– Постараюсь, – сказал Четвертый и толкнул калитку.
Внутри монастырь оказался довольно богатым – только статуй Будды и разных бодхисатв во дворе было установлено несколько десятков. Четвертый, разумеется, тут же принялся им кланяться, причем усердствовал так, что даже не заметил подошедшего монаха.
– Приветствую тебя, брат! – сказал местный. – Судя по своей одежде, ты идешь издалека?
– Да, брат! – поклонился Четверка. – Из Владивостока.
– Ничего себе! – удивился монах. – Это ты практически всю дальневосточную суперлокацию
– Вроде того, – улыбнулся юноша. – Только я не один, нас четверо и еще верховой лось. И это… Мои спутники – демоны. Мы бы хотели попроситься к вам на ночлег. Это возможно?
– Брат, я простой подметальщик, – сказал монах. – Как я могу решать такие вопросы? Я сейчас схожу к настоятелю, расскажу про вас, а там – как он решит.
– Спасибо, брат! – сложил ладони Четвертый. – А я пока помолюсь.
Пока глава паломников отбивал поклоны перед громадной статуей, подметальщик опасливо заглянул в кабинет настоятеля.
– Там к нам это… Целая делегация пожаловала.
– Что за делегация, откуда? – всполошился игумен.
– Из Владивостока, говорят, – почесал затылок дворник.
– О, боже! Хоть бы сообщил кто! Как снег на голову… – настоятель метнулся к шкафу, извлек оттуда парадную рясу и с быстротой новобранца облачился в нее. Быстро повертевшись перед зеркалом, он счел свой внешний вид удовлетворительным. – Веди!
Когда они шли через комнаты, настоятель еще успел поинтересоваться:
– А сколько их?
– Их старший сказал: четверо, – просветил его дворник, выходя во двор. – Старший, кстати, молодой еще совсем, и уровень четвертый только. Первый раз такое вижу. А вот и он, кстати, видите – поклоны бьет.
Настоятель страдал дальнозоркостью, поэтому прекрасно разглядел попу Четвертого, обтянутую довольно потрепанной и не очень чистой походной рясой. Увидел и пару ботинок ниже. Стертых, промокших и грязных ботинок.
Увидев все это, настоятель остановился как вкопанный.
– Ты что – издеваешься надо мной? – спросил он дворника. – Какая это, нахрен, делегация? Прости меня, Господи, на грубом слове. Сказал бы сразу – осень настала, дождик льет, бомжи пришли, пожить просятся. А я, блин, еще одевался ради них, как дебил. Переживал… Тьфу!
И он действительно сплюнул на пол. Дворник профессионально помрачнел.
– Вот что, – распорядился настоятель. – Если хотят – пускай в беседке ночуют, так и скажи этому «главе делегации» сраной, прости, Господи. Там, конечно, стенок нет, зато крыша есть, сверху капать не будет. А без стенок переживут, бомжи – народ закаленный. Им же лучше – запах проветриваться будет. Потому что если их в помещение запустить – так там через минуту не продохнуть будет, вонь глаза резать начнет! Так что беседка. Бе-сед-ка!
После чего повернулся и ушел к себе.
Подметальщик вздохнул и подошел к Четвертому.
– Брат, – сказал он, трогая молящегося парня за плечо. – Брат, мне очень жаль, но…
– Не надо, я все слышал. – не поворачиваясь, сказал
На самом деле Четвертому хотелось не молиться, а плакать. Давно уже его так не унижали.
«Здешний настоятель – невероятный э-э-э… чудак. – думал он, читая сутру. – Вот откуда такие люди берутся? Ну не хочешь ты нас видеть – ну просто откажи и все. Зачем все эти гадости говорить – про бомжей, про запахи, про беседку? Психу бы он, небось, такого не сказал. Плохо все-таки быть „стекляшкой“».
И действительно, Четвертому в этом плане не позавидуешь. Дело в том, что, получив «Святость», по сути, можно было качать только эту характеристику. Считалось, что подвижник должен сосредоточится исключительно на ней. Нет, теоретически Четвертый мог вложиться и в другие параметры, но вот только кинув, допустим, 10 очков в Силу, он тут же получал минус 30 очков в Святости. Очень просто, один к трем. Просто обычно Святость получали только хаи на уровнях за 200, которым это условие не доставляло непреодолимых хлопот – они просто останавливались в своем развитии по всем параметрам. Совсем иное дело – Четверка, получивший Святость на начальных уровнях. Он действительно был «стеклянным» и без помощи своих спутников в этих локациях не выжил бы и дня.
Четвертый еще немного помолился, успокоился и решил, что зря дал гневу овладеть собой. «Может быть, настоятель и не поганец. Может, у него просто день был плохой, вот он, перенервничав, и не разобрался в ситуации. Он ведь даже не видел меня толком. Надо мне самому сходить к нему и все объяснить».
Юный монах просто был еще слишком юным и не избавился от подростковых иллюзий. Ему было невдомек, что если человек похож на говнюка, разговаривает как говнюк и ведет себя как говнюк, то наверняка это и есть говнюк.
Найдя дорогу с помощью встречных монахов, Четвертый робко заглянул в келью настоятеля. Настоятель кушал, обстоятельно изучая и результативно забрасывая внутрь себя содержимое множества тарелок и мисочек, стоящих перед ним.
– Чё надо? – чавкая, поприветствовал посетителя он.
Посчитав это за приглашение, Четвертый переступил порог.
– Приятного аппетита, – пожелал он, на что настоятель только покивал, промычав что-то невразумительное.
– У меня вот какой вопрос, – начал Четвертый. – Видите ли, я глава группы монахов, мы идем в паломничество в Москву. И мы бы хотели переночевать у вас в монастыре.
– А, это ты, бомжара, – сытно рыгнул настоятель. – Не узнал, богатым будешь!
И первым заржал над своей немудреной шуткой. Отсмеявшись, он продолжил:
– Ну я же уже сказал – беседка. Какие еще вопросы? Тебе что – дворник не передал мое указание?
– Нет, он все передал, – не стал спорить Четвертый. – Просто… Просто шел дождь, мы промокли, и хотелось бы хотя бы просушиться. И мы не бомжи, я могу подорожную по паломничеству показать, мы ее в каждом городе отмечали.
Настоятель поморщился.