Кубок Нерона
Шрифт:
— Только когда смеюсь. Нет, ничего страшного. Интересно, а что будет, если вдруг сломаешь ногу? На одной–то вниз не съедешь.
— Тех, кто сломает себе руку или ногу, подбирают вертолеты. У них тут целый конвейер. Настоящая фабрика. Вертолеты подбирают туристов на лыжне, отвозят их к стоящим наготове машинам «скорой помощи», а уж те доставляют пострадавших в больницы.
— И ты подвергаешь меня такому риску? Вдруг бы я сломал себе что–нибудь, а? Ведь не один месяц в гипсе проваляешься, пока встанешь на ноги. А до тех пор будешь ковылять на костылях со здоровенной
— Ну, тогда бы я за тобой ухаживала. Сидела у постели и читала вслух. Кормила вкусными обедами и смешивала тебе превосходные мартини.
— Где тут поблизости камень? — спросил я. Мы расхохотались, и она помогла мне встать.
В этот миг послышался шум вертолетного мотора, из–за горной гряды поднялась огромная красная стрекоза с санитарными крестами на фюзеляже. Лопасти громадного винта взвихрили тучу снега, и поблескивающее металлом исполинское насекомое исчезло в долине.
— Легок на помине,— сказала Джейн, провожая взглядом вертолет.— Наверняка летал наверх, подобрал какого–то бедолагу с переломом. Как видишь, система работает. Ну, пошли.
Мы опять покатились вниз. Широкими, плавными махами. Дело шло на лад, все лучше и лучше. Светило солнце, я совершенно осмелел. Отбросил страх, увеличил скорость. Наслаждался быстрым спуском, умением контролировать скорость, скольжением лыж. Надо же — я владею инструментом! Тело и лыжи действуют в полном согласии.
Чуть ниже была расположена система небольших лифтов, на своих паучьих ногах они разбредались в разные стороны горного массива. Длинные штанги с круглыми сиденьями свисали с тросов, везли ярких лыжников к новым сюрпризам. Мы постояли в очереди, потом уселись каждый в свое кресло, резкий толчок вперед и вверх — и лифт заскользил ввысь.
Но вот подъем кончился, мы освободили свои кресла и стояли теперь на небольшом плато среди огромного горного массива. На многие мили вокруг — снежный простор, долины далеко внизу укрылись облаками, а здесь, наверху, воздух был прозрачен и ярко светило солнце. Словно конвейер, лифт подвозил новых пассажиров, которые разным стилем и с разной ловкостью съезжали вниз. Так или иначе мне стыдиться нечего, подумал я, глядя, как две пожилые дамы налетели друг на друга. Есть и такие, кто катается хуже меня.
Двое мужчин задержались на краю уступа. Вниз они не съезжали. Наверно, как мы, любовались видом. Медленно двинулись в нашу сторону. Один в темно–синей куртке и черной шапочке. Лицо закрыто большими очками от ветра и солнца. Точно маска ныряльщика. Второй в таком же ярко–красном костюме, как у меня. Мы что, брали их в одном месте? Он был без шапки, темные очки сдвинуты на лоб, волосы темные. Густые черные брови почти срослись над переносицей. Что–то смутно знакомое почудилось мне в этом лице. Где я его видел? В самолете? Вечером в ресторане?
И тут я вспомнил. Мы встречались в «Одеоне», в Нью–Йорке.
ГЛАВА XVII
— Ну, давай! — быстро сказал я Джейн.— Кто первый, тому приз. Я проголодался. Ты же видела ресторанчик внизу у лифта?
Но голод был
Джейн удивленно посмотрела на меня. С чего это v> я вдруг расхрабрился? Рвануть вниз по склону, соревноваться, кто вперед. Но потом она улыбнулась.
— Alright. Кто вперед. Приз — бутылка шампанского. И запомни: я предпочитаю «клико»!
Она помчалась вниз. Пригнувшись, зажав палки под мышками. Как профессиональный слаломист на состязаниях.
Я последовал за ней и тут только понял свою ошибку. С Джейн нас было хотя бы двое. Теперь же я был совершенно один, а горнолыжными навыками мне хвастаться не приходилось.
Я несся по лыжне, согнувшись чуть не пополам, пытаясь по возможности пружинить в коленях и икрах, когда в твердом снегу встречались неровности. В спешке я забыл надвинуть очки, и глаза от ветра слезились. Повороты я брал теперь куда ловчее, меня подгоняла опасность. Но увы! За спиной со свистом шли по трассе две пары лыж. Все ближе, ближе.
Я не оборачивался, боялся потерять равновесие и упасть. Тогда все для меня будет кончено. И вот они уже обходят меня с двух сторон. Ближе, ближе — и вдруг от резкого толчка в спину я потерял равновесие, сошел с лыжни и, упав навзничь, завертелся волчком, точно варежка на льду.
Они подъехали ко мне. Человек, которого я видел в Нью–Йорке, подал мне руку, помог встать.
— Что нам нужно, ты знаешь,— коротко бросил он.
— Нет,— соврал я.— И вообще, налетать на людей сзади — это свинство. Вот спущусь и сообщу куда следует.
— Да ну?
Второй недобро усмехнулся. Он был невысок ростом и коренаст, но чувствовалось, что под комбинезоном нет ни грамма жира. Только мышцы, сильные, гибкие мышцы. Этакий борец на лыжах. Или, может, боксер. Маленькие, колючие темные глаза смотрели на меня холодно и оценивающе, словно говоря: противник так себе.
— Вспомни, что случилось с Астрид. И с Карлосом. Будешь запираться, тебя ждет то же самое. Мы знаем, что ты получил от нее информацию. Знаем и то, что сегодня ты был в банке. Что ты там делал?
— Ничего,— отрубил я.— Вас это не касается.
Они переглянулись. Темноволосый кивнул. Они подхватили меня под руки, и мы вместе заскользили по склону, только наискось, не туда, куда я направлялся и где исчезла Джейн.
Я все скользил, наклон становился все круче, снег был мерзлый, шершавый.