Кубинский зал
Шрифт:
Макомбер – невысокий, опрятно одетый мужчина – ждал меня в вестибюле медико-криминалистической лаборатории. Мы обменялись рукопожатием.
– Значит, вы были его адвокатом, юридическим советником? – спросил он.
– Я консультировал Джея только по поводу одной-единственной сделки.
– Как вы познакомились?
– Мы встретились в ресторане, и как-то случайно вышло, что мы разговорились, – сказал я, решив хотя бы ради себя самого не упоминать имени Элисон. – Тогда мне нужна была работа, поэтому я согласился на предложение.
– Как вы думаете, зачем мистеру Рейни понадобилось покупать это офисное здание?
Самый распространенный способ вложения
– Почему – хороший? – осведомился детектив.
– Потому что Джей был очень болен.
– Болен?
– У него были серьезные проблемы с легкими. Очень серьезные. Он практически не мог дышать, как все люди.
Макомбер внимательно посмотрел на меня, слегка покусывая щеку. Он, несомненно, ознакомился с актом судебно-медицинского вскрытия и знал, в каком состоянии были легкие Джея.
– Что вы имеете в виду? – спросил он.
– Джей рос на картофелеводческой ферме на Лонг-Айленде, – объяснил я. – И случайно отравился каким-то гербицидом. Он чуть не погиб тогда.
– Когда это произошло?
– Я думаю, лет пятнадцать назад. Отравление привело к дегенеративному перерождению легочной ткани и фиброзу.
– Откуда вы все это знаете?
– От Джея, конечно. Впрочем, то, что у него проблемы с легкими, было видно, что называется, невооруженным глазом. Малейшее напряжение сил приводило к тому, что Джей начинал задыхаться.
– Я вижу, вы с ним сошлись довольно близко.
– Да нет, просто он мне кое-что рассказывал.
– И все-таки насколько близко вы знали друг друга? – не отступал Макомбер. – Вы понимаете, о чем я?…
– В этом смысле мы друг друга вообще не знали, детектив, – отрезал я.
– Вы не женаты, не так ли?
– Я разведен.
– Дети есть?
– Да, сын.
Макомбер заметно расслабился.
– О'кей, что еще вы можете рассказать о болезни мистера Рейни?
– Да я, собственно, уже все сказал.
– Вы знали, где он жил?
Я подумал о кислородной камере, об ингаляторах и гормональных препаратах, купленных на черном рынке, которые полиция обнаружит в квартире Джея над гаражом.
– Да. Запишите адрес. – Я продиктовал ему адрес Джея, решив, что в моем положении выгоднее всего притвориться законопослушным и добропорядочным гражданином, который только рад помочь полиции. – Если хотите, зашипите и мой рабочий телефон на случай, если у вас возникнут какие-то вопросы.
– Хороню, давайте.
– Могу я еще чем-нибудь помочь, детектив?
– Скажите, мистер Рейни обращался к врачу?
Я пожал плечами:
– Не знаю, он как-то не упоминал об этом.
– Значит, он был серьезно болен, как вы утверждаете, но к врачу не обращался. Так?
Я промолчал, изображая нерешительность.
– Выкладывайте, мистер Уайет. – поторопил меня Макомбер. – У нас на руках мертвое тело, и мы должны выяснить, что случилось.
– О'кей. – кивнул я, – расскажу. У меня сложилось впечатление, что Джей не верил врачам и сам экспериментировал с какими-то лекарствами. Мне он не раз говорил, что его состояние ухудшается и он вынужден прибегать к радикальным мерам, на которые решится не каждый врач, если только он дорожит своей лицензией. Джей часто измерял свой объем легких – для него это стало своего рода «пунктиком». Объем легких снижался, и Джей очень беспокоился по этому поводу. Он всегда носил с собой целый набор самых разных лекарств, ингаляторов и прочего. Иными словами, Джей сам себя лечил.
Макомбер задумчиво кивнул. Я буквально чувствовал, как он сравнивает и отбрасывает
Десять минут спустя мы вошли в морг. Помощник медэксперта выдвинул из рефрижератора полку с высокими бортами, и я увидел Джея. В узком ящике его широкая грудь казалась меньше, чем при жизни; голова тоже как будто усохла, кожа приобрела белесовато-серый оттенок. От основания шеи до пупка тянулся длинный бескровный разрез, края которого были небрежно стянуты хирургическими нитками, и я понял, что патологоанатом вскрыл его и выпотрошил как рыбу. От этой мысли меня сразу замутило, рот заполнился едкой горечью, и я с трудом сглотнул. Взяв себя в руки, я наклонился ближе и увидел, что волосы Джея покрыты кристалликами соли. На щеках тоже блестели похожие на звезды соляные разводы. Глаза Джея были открыты, но самих глаз в глазницах не было, и я сразу вспомнил римские статуи богов и героев, высверленные зрачки которых создавали впечатление слепоты. Сейчас Джей больше всего напоминал такую статую. На него можно было смотреть, но сам он никого не видел. Помощник медэксперта вставил ему в ноздри ватные тампоны, но рот Джея был широко открыт, и я заметил, что у него не хватает нескольких коренных зубов – вероятно, он потерял их из-за того, что в юности у его семьи не было денег на хорошего дантиста. Подбородок Джея зарос щетиной. В целом его лицо странным образом казалось одновременно и совсем молодым, и очень древним.
– Это он?
Я кивнул:
– Да.
– Вы уверены?
– Конечно.
– Вы подпишете акт?
– Да.
– Никаких сомнений, мистер Уайет?
– Никаких.
– Вы, случайно, не знаете, у него был постоянный зубной врач?
– Думаю, что да, но обращаться к нему не обязательно. Я совершенно уверен, что это Джей.
– Бывает, иногда люди все-таки ошибаются. Он был прав.
– Выдвиньте его до конца, – попросил я.
– Зачем?
– Я хочу взглянуть на его ноги.
– У мистера Рейни была какая-то татуировка?
– Нет.
– Может, родимое пятно?
– В молодости Джей занимался спортом, у него были сильно развитые икроножные мышцы.
Помощник эксперта выдвинул полку до конца. Она двигалась на роликах довольно плавно, но я заметил, что от тяжести тела Джея длинная полка прогибается. Никакой одежды на нем не было. Теперь, когда я видел его целиком, Джей больше не казался мне маленьким, усохшим. Густые черные волосы покрывали его грудь и узкой дорожкой спускались к основанию живота; поникший пенис накренился набок. Икры, плотно прилегавшие к жесткому дну ящика, расплющились под собственным весом и почти касались друг друга внутренними поверхностями.
Помощник медэксперта кивнул и достал рулетку.
– Ого!…
– Теперь вы понимаете?…
– Семнадцать дюймов. Обычный размер для страдающих ожирением, но наш клиент совсем не толстяк.
– Дайте мне еще минуточку… – попросил я. – Все-таки мы были друзьями.
– Хорошо. Только не слишком долго, пожалуйста.
Я кивнул и, наклонившись к голове Джея Рейни, прикоснулся кончиком пальца к его левому уху, где был нарост на хрящике – такой же, как у Салли Коулз. Вскоре я нащупал его; он никуда не делся, но был совсем холодным, и я почему-то подумал о собственном сыне – о том, что мне его очень недостает и что я по-прежнему сильно к нему привязан.