Кубанский шлях
Шрифт:
– Я согласен - надо уходить.
– А что, что-то случилось!
– Случилось, Фролка. Собираются Александр Петрович нас всех продавать. Теперь, благодаря нам, оне богатые и уезжают в Петербург на постоянное жительство.
Фрол недоверчиво посмотрел на Авдея:
– Откуда знаешь?
– Неважно, но точно.
– А кому продавать?
– продолжал допытываться кучер.
Авдей скривил губы и со злостью прошипел:
– В том-то и дело, что Миронову, - он яростно сплюнул, - люди слышали, как он с ним сговаривался.
–
– Фрол представил, что его барином станет проклятый душегубец, и его прошиб пот.
– Ну, да. Иисусе Христе, он трёх жён в гроб вогнал, крестьяне у него мрут от побоев, как мухи. Да и люди его говорят, что скупенный страсть: за пашеничный сноп удушит.
– Ай, не робей, воробей!
– Фрол был готов бежать прямо сейчас.
– Только Никодима не возьмём. Куда ему с таким хвостом - жена, трое детей.
Авдей согласился, и заявил как дело решённое:
– Заберём у барина деньги и камешки. Нам пригодятся.
– Не всё возьмём, только свою долю, - поправил его Фрол.
– Будь, по-твоему. Я ведаю, где они прячут богатство. Как повезёшь в гости, я знаю - они собираются, получили приглашение, задержишься в дороге как можно дольше. Я, тем временем, соберу добро в мешок и побегу в Слёзки, где и буду тебя ждать на заброшенной пасеке. Знаешь, где это? Помнишь, девок водили туда?
Фрол кивнул головой и спросил:
– А мне ж, когда бежать?
– А ты уйдёшь, как только уснут барин. Я думаю, они будут выпивши и не станут проверять свои сокровища, - ухмыльнулся Авдей.
– А ежели кого-то из нас поймают, как выручать будем? Надо всё сейчас решить....
– Не поймают, - уверенно проговорил Авдей.
– Ну, а как встретимся, вместе пойдём на твой вольный Дон.
Вскоре барин собрался на именины. Фрол запряг лошадь, и они поехали на другой конец города. На обратном пути у коляски отлетело колесо, и кучер часа два надевал его на ось. Домой прибыли поздно. Александр Петрович лёг спать, а Фрол поспешил в Слёзки. На пасеке Авдея не было. "Наверное, у Марфушки, прощается", - сразу подумал Фрол.
Уже светало. Избу девки нашёл он нескоро, был всего-то здесь один раз и то давно. На робкий стук в оконце светёлки почему-то вышел её отец, высокий, плечистый старик. Остро глянул на Фрола. Одновременно приоткрыла окно заспанная Марфа. Увидев Фрола, вскрикнула:
– Что с Авдеем?
Фрол понял, что Авдея у неё не было, ничего не ответив, развернулся и бросился прочь. "Может быть, Авдей где-то задержался и придёт позже?" - чаял Фрол. Ему не хотелось верить в предательство товарища, но сомнение уже закралось. И голову сверлила мысль: "Дурак я. Что наделал, а? Зачем пошёл к Марфе? Ведь её отец был целых два срока десятским. Беглых переловил без счёту....".
А тот действительно, недолго думая, запряг лошадку и отправился прямо к сотскому, хорошо ему знакомому по прежней службе. Старик не сомневался, что Авдей ударился в бега. Надобно его поймать и наказать.
Быстро холодало. Через крышу ветхого строения, бывшего когда-то барской пасекой, проглядывали звёзды. "Эх, не догадался прихватить зипун", - сокрушался Фрол. Прилёг на шаткие полати, кулак под голову. Но уснуть не мог. Невесёлые мысли овладевали им: "А если всё же Авдей обманул его? Куда бежать? Или вернуться? Будут спрашивать про Авдея.... Сказать, что ни о чём не ведаю. А если Авдей всё выскреб, а вину свалят на него, Фрола? Запорют до смерти. Сколько крепостных под плетьми испустило дух! Несть числа им. Что делать? Думай, Фролка, думай!".
Но додумать ему не дали. Сорвав хлипкую дверь пасечного домика, два дюжих десятских свалили Фрола с полатей и, заломив руки, туго связали их верёвкой. Один из десятских жалостливо посмотрел на парня и тихо молвил:
– Прости, малый, должность у нас такая.
– И куда вы меня?
– Пока в камору, потом барину, а там, глядишь, в солдаты или на каторгу, как твой господин решит.
– Тебя не спросят "куда", дубина, - оскалился второй, подталкивая Фрола к выходу.
3. Беглецы
Александр Петрович проснулся поздно. Некстати побаливала голова, и он ещё с полчаса нежился в постели, предаваясь мечтам. "Однако пора вставать. Нужно встретиться с Мироновым, ударить по рукам, опять же обмыть...", - довольно подумал он и позвал цирюльника:
– Авдюшка! Умываться!
Тишина.
– Кому говорю, умываться! Разленился, раб лукавый! Авдюшка! Кому сказал, подать умываться!
– он начинал злиться.
В покой бочком вошла Ефимья.
– Вы изволили почивать, барин, - заикаясь, выдавила из себя она, - не хотела беспокоить. Авдея и Фрола дома нету.
– Как нет?! Где же они?
– в гневе воскликнул Александр Петрович.
Кухарка виновато пожала плечами:
– Не знаю. Никто не видел, как уходили.
– Вон!!!
– завопил барин, - и Ефимья всё также боком выскользнула из комнаты.
Да.... Такого от своих слуг Александр Петрович не ожидал, видно, пронюхали, скоты, о предстоящей сделке.
Первая мысль - сокровища! Он прятал их под полом, и ни одна живая душа не могла об этом знать.
Алексей Петрович отодвинул кровать, привычным движением поддел доску над тайником ножом. Пусто! Мешок с самым ценным добром и деньгами исчез!
– Ах, подлые холопы! Мерзавцы! Авдюшка подсмотрел, гадина, куда я прячу!
– схватился он за голову, - всё унесли! Мечты, чаяния, надежды на счастливую, обеспеченную жизнь. Господи, я беден, беден, как последняя церковная крыса. Да я - нищий! А как же столица, дом, Лизонька, её счастие!?
В бешенстве Александр Петрович стал крушить свою жалкую мебель. Его трясло. В конце концов, он сел на пол и заплакал от бессилия, от невозможности что-либо изменить.
Царапнулась в дверь Ефимья: