Ку-дар
Шрифт:
Последней и самой элитной кастой сирдаха являлись «сен-ар». К этой касте могли принадлежать только члены семьи и кровные родственники Сирдария, императора Сирдаха. Как определяется династия Сирдария, Напуса не знала.
— А «дех-ни», ку-дары — разве это не касты? Почему ты не говоришь о них? — перебил я Напусу, улучив момент.
— Ку-дары — каста, сформировавшаяся из тех людей, что встали на защиту кварков и много времени проводили на открытом сирде. Ку-дары лучше переносили влияние сирда, а ночью видели как днем, поэтому их стали ненавидеть и всячески преследовать, пока
— Дех-ни, — одним словом напомнил я женщине.
— Дех-ни стали считаться все, кто не попадал в названные мною касты. Само слово «дех-ни» означает люди. Ты обратил внимание, что среди ку-даров попадаются одни мужчины?
Вопрос Напусы застал меня врасплох, хотя эту особенность я заметил еще в разговоре с Ниром.
— Да. Мне сказали, что ку-дар-девочек не бывает.
— А я кто по-твоему? — в глазах женщины стояли смешинки
— Ты ку-дар? А почему тогда глаза обычные, как у всех «дех-ни»?
— Мы не знали, что женщины бывают ку-дары, это впервые нам указал ты, когда явился рожденный молнией. Ты тогда жил в Кара-Ач, помогал ку-дарам и заметил, что есть женщины ку-дары. Только в отличие от мужчин, наши глаза были обычные, и ночью мы видим, как и все остальные. Но ты, великий Кохан, понял, что Сирд благоволит к ку-дарам, причем к женщинам больше, чем к мужчинам. Мужчины ку-дары поглощают свет сирда и их глаза желтые. А мы, женщины, научились свет сирда контролировать, хотя люди называют это колдовством.
Напуса протянула руку, с ее пальцев сорвалась маленькая молния, ударившая в стопку дров в очаге. Огонь быстро охватил растопку, весело пожирая сухие щепки. Становилось все интереснее, я смотрел на женщину, пытаясь понять, почему она приняла меня за какого-то Кохана. Напуса взмахнула рукой, гася огонь.
— Мы не знали об этом, иногда, у женщин получались странные вещи, и тогда, «дех-ни» объявляли нас колдуньями, заживо сжигая. Ты научил нас контролировать свет сирда, прятать его от людей и жить с ними. Это и есть культ Ушоли, — закончила Напуса, облизывая сухие губы.
— Напуса, почему ты решила, что именно я и есть Кохан?
— Ты знаешь слово!
— Ты про слово «спасибо»? Так это простая благодарность, так говорят, — запнулся, раздумывая, стоит ли сказать, что я из другого мира, но Напуса меня опередила:
— Ты из другого мира, ты пришел в сирдах с молнией и с молнией ушел обратно. Но мы, служители культа, помним твои слова.
— Какие слова?
Напуса на секунду наморщила лоб и продекламировала нараспев:
Мой друг, если сюда ты попал,
Остерегайся перегиба.
Я до тебя здесь побывал,
Ключ ко всему — слово «спасибо».
Четверостишие продекламированное на русском языке в этом странном полумистическом мире казалось голосом с Родины. Неизвестный русский человек, теперь в этом нет сомнений,
Почти два часа прошли в расспросах: меня интересовало все, что связано с культом Ушоли. Тщательно анализируя слова женщины, я искал подсказку к последующим действиям. Но никакого намека на инструкции не обнаружил, возможно, за прошедшее время служители культа что-то забыли или просто исключили. Хотя стихотворение было прочитано очень четко. Сама Напуса стих считала молитвой, женщины ку-дары, ставшие жрицами Ушоли, передавали его из поколения в поколение. Все равно есть что-то ускользнувшее от моего внимания, я почти физически ощущал, что не хватает одного паззла, чтобы вся картина сложилась целиком.
— Есть поручение Кохана, которое следует чтить и исполнять всем жрицам Ушоли, — голос Напусы вернул меня в действительность, вырвав из размышлений. — Мы должны улучшать свое умение хранить свет Сирда, чтобы в день, когда Кохан решит, могли использовать это умение.
— А что это за день?
— Это можешь знать только ты, но мы уже почти перестали верить, что ты вернешься, но ты вернулся, великий Кохан, — женщина упала на колени, молитвенно сложив руки перед собой.
— Встань, Напуса, обойдемся без этих реверансов, — помог подняться женщине, — и что нам теперь делать? Я ничего не помню. — Раз меня принимают за легенду Сирдаха, буду играть его роль, пока не разберусь.
— Я должна сообщить всем остальным, что ты вернулся. Дальше, мы будем ждать, пока ты не призовешь нас и не скажешь, что мы должны делать.
— Напуса, дай мне подумать. Я тебя правильно понял, что кроме жриц Ушоли, никто не умеет хранить и использовать свет сирда? — Если в моем подчинении будут женщины владеющие магией, захватить весь Сирдах плевое дело. Но Напуса развеяла мои наполеоновские замыслы:
— Сирдарий и каста «сен-ар» умеют пользоваться тьмой Азрума, они очень сильны. Еще когда моя бабка моей прабабки была молодой, то рассказывала, что пять жриц Ушоли попробовали захватить дочь Сирдария, но все оказались мертвы, как только напали на нее.
— Их убили телохранители дочери Сирдария? — Задавая вопрос, я уже знал, что причина в другом
— Нет, сама дочь Сирдария оказалась колдуньей, наши жрицы взорвались, словно свет сирда сжег их изнутри. Тогда жрицы Ушоли узнали, что есть каста «сен-ар», которой подвластна тьма Азрума. И даже свет сирда оказался слабее этой тьмы. Но мы будем стараться, теперь, когда ты вернулся, наше существование стало важным, — поспешила заверить меня женщина, неверно истолковав мое молчание.
— Напуса, можешь сообщить остальным жрицам, что я вернулся. Но все должно быть, как и раньше: вы никому не должны показывать своего умения. И каждый день стараться лучше управляться со светом сирда, пока я не решу, что настал тот самый день.