Кто ж знал...

Элина уселась на стул возле кухонного стола и взяла протянутый подругой бокал вина.

— И что здесь у нас?

— Вырезка в вишнeвом соусе, запечeный картофель, горошек с мятой и салат из фруктов с грецким орехом, — ответила Генриетта.

Неспешно потягивая вино, Элина следила за тем, как она рубит для салата орехи.

— Ты же не ожидаешь, что я буду тебе помогать с нарезкой?

— Нет, ведь я знаю тебя.

Громко хлопнула входная дверь.

— Габи? — позвала Генриетта.

По коридору, а затем и по лестнице прошлeпали торопливые шаги. Хлопнула вторая

дверь.

— С ней всё нормально? — спросила Элина, кидая взор на второй этаж.

— Да всё хорошо, — невозмутимо ответила Генриетта.

Ну, если она так говорит. Элина практически не общалась с Габи и знала о ней очень мало — лишь то, что слышала от подруги и что подметила сама, когда наблюдала за девушкой со стороны. Отношения между двумя женщинами были не совсем понятны ей, однако она делала выводы из того, что видела. Генриетте 32, она успешна и отлично зарабатывает, спокойна и терпима, в то время как Габи 21, она необыкновенно красива и избалована. Габи жила у Генриетты дома и не платила ни доллара за комнату, еду и всё прочее. Подруга покупала ей одежду, оплачивала ремонт еe тачки и бензин, и время от времени дарила ей подарки. Такие, как cd-плеер либо планшет.

Они были вместе уже полгода. Габи переехала к Генриетте пару месяцев назад. В дневное время она училась в универе, а по вечерам либо ходила по клубам, либо готовилась к занятиям, либо удовлетворяла Генриетту. Развлекаясь одна, она трахалась с другими. Генриетту это устраивало, если при этом Габи не притаскивала никого домой и просыпалась возле неe по утрам.

— На ужине она может быть чуточку невежлива, — предупредила подруга. — Не обращай на это внимания.

— А что произошло? — спросила Элина.

Интересно, какие проблемы у неe могут возникнуть? Возможно, друзья ржут над ней из-за того, что она — девочка на содержании?

Если так и есть, тогда… молодцы они, потому что полностью правы.

— Она разозлилась, когда я сказала, что приглашу тебя на ужин, — ответила Генриетта.

Элина решила не принимать это на свой счёт, пока подруга не добавила:

— Думаю, ты не нравишься ей.

— Я не нравлюсь ей?

Естественно, Элина и не ждала, что Габи будет обожать её, но чтобы она невзлюбила еe? Они же едва знают друг друга. Ну, она знает интимные подробности сексуальной жизни Габи, только помимо этого…

— Не представляю, почему. Возможно, она ревнует.

— Она ревнует? — Элина вообще переставала что-либо понимать. — Неужели красивые молодые девушки, которые ведут активную половую жизнь и имеют стабильный источник материальных благ могут к кому-то испытывать ревность?

Конечно, Элина не оборванка, она довольно хорошо сложена, довольно привлекательна, довольно обеспечена, но и довольно…скучна.

Двадцатисемилетние бухгалтерши обычно не вызывают особого восторга и интереса.

— Готово, сейчас лишь остынет, — проверила мясо Генриетта. — Я здесь практически закончила. Сделай одолжение, сходи за Габи.

— Я?

Если Габи не в духе из-за неe, то разве не лучше подруге самой позвать еe?

— Давай шустрее. Я пока накрою на стол.

Хорошо. Выйдя в коридор, Элина поднялась

по лестнице. Она обошла сумку, лежащую на полу и пошла дальше по коридору.

— …тут. Нет, прямо тут. Она сейчас тут, внизу. Я знаю об этом и говорю тебе. Нет, я беспонятия, я пыталась утром побеседовать с ней об этом, однако… ага, именно. — Тихий и судорожный вздох. — Я беспонятия, просто беспонятия, это как… — приглушённый и отчаянный вздох. — Ага, и теперь я должна выдержать этот ужин. Послушай, да важно не то, что я напялю, а то, что я буду произносить!

Ей нужно было просто закричать снизу: “Кушать!”. Элина вошла в открытую дверь комнаты и прочистила горло.

— Генриетта накрывает ужин.

Голая до талии, со сползающими на бёдра джинсами, которые открывали белые трусики, со смартфоном в одной руке, Габи второй рукой смахнула с карих глаз мешающуюся прядь волос.

— Блядь. Ну… мне надо идти, пока. — Она нажала пальцем на отбой и кинула смартфон на кровать. — Здравствуй.

— Здравствуй, — ответила Элина, разглядывая Габи.

Она знала, что Генриетта была бы не против такого открытого любования еe девочкой. У Габи гладкая, бледная, кремовая кожа.

Соблазнительные полные губы. Искрящиеся глаза. Копна разлохмаченных блондинистых волос. Стройное тело. И по брильянту в каждом ушке — благодаря Генриетте.

— Ты можешь выйти, чтобы я переоделась? — спросила Габи. — Либо нарочно пришла поглазеть?

— О. — Сама Габи, похоже, против того, чтобы еe пожирали глазами. — Извини.

Элина коротко и извиняюще улыбнулась и спустилась в кухню. Она мало что поняла из телефонной беседы Габи, однако услышанное явно не сулило приятного вечера. И что Габи невзлюбила еe? Почему ревнует? Потому что они с Генриеттой подруги? Они подруги уже много лет, хотя ссорились и мирились много раз. Их матери были лучшими подругами, так что несмотря на разницу в пять лет они вынуждены были часто проводить время вместе. Они вместе отдыхали, вместе ходили на занятия по актёрскому мастерству, вместе тусовались…

Да, они были близки, им было о чeм вспомнить, только они никогда не заходили дальше слюнявых поцелуев. Чтобы ревновать к ней, Габи должна быть не уверена в себе. По Габи же этого не скажешь.

— Всё в порядке? — спросила Генриетта, вытирая стол.

— Ага. Она же знает, как сексуальна?

Да слово “сексуальна” совершенно не передаёт того, какая она. Габи настолько хороша, что даже трудно подобрать подходящее слово.

— Знает, — ответила подруга. — И делает всё возможное для того, чтобы все вокруг тоже это знали.

На лестнице раздались шаги, и Элина повернулась как раз тогда, когда Габи входила в кухню. Она едва удержалась, чтобы не спросить: “Как учёба?”. Это прозвучало бы так, словно третьеклассницу вопрошает о школьных успехах снисходительная взрослая. Габи спустилась в джинсах и белой кофточке, босиком.

Интересно, что бы она надела на занятия, если бы после них надо было пойти на ужин?

— Как психология? — спросила подруга, лишь они расселись за столом. — Получила результаты?

— Ага. — Габи передала Элине горох. — Я набрала 92 балла.