Кто я?

Yokker

– Андрей, а ты расскажи молодому человеку всю правду!
– ехидно произнёс названный Пётром.

Я смотрел на отца, тот молчал и Пётр Семёнович продолжил:

– Скажи сыну, кто из нас на самом деле придумал всё, и кто из нас на самом деле вор!

Глядя на молчащего отца я подумал:

– Вот это поворот! В этом мире отец оказался не таким уж белым и пушистым!

Тем временем Исаев продолжил:

– Это я создал и руководил лабораторией,

пока твой отец занимался выбивание грантов для нас. Это мой лаборант открыл поток. Это я не спал ночами и жил на работе, изучая и создавая технологию работы с Потоком! Но твой отец отобрал у меня всё! Ему было мало того, что выделяло нам правительство! Ему было мало денег - он хотел власти!

Он распалялся всё больше:

– Он продавал людям вторую жизнь, а взамен эти люди становились ему обязаны! Это паук, раскинувший свою сеть по всему миру, во все страны! Чиновник, государственные деятели, ученые, просто богатые люди, и даже один президент обязаны твоему отцу жизнью! И они знают, что умрут, если не будут платить так или иначе! А отказаться они не могут: у твоего отца есть видеозапись всех возрождений и последующих адаптаций!

– Эк товарища несёт то как! Лицо красное, какое, стало! Прямо того и гляди - слюной забрызжет, утону ещё!– не в тему обстановки вдруг подумалось мне.

В коридоре послышались быстро приближающиеся шаги, и в кабинет почти вбежал Сергей. Увидев Исаева, Сергей резко остановился.

Неожиданно в руках Петра Семёновича блеснул пистолет. Он направил его на Сергея и, поведя стволом в нашу сторону, приказал:

– Давай к своим!

Сергей повиновался.

Мы стояли и молчали. Пётр Семенович, постепенно успокаиваясь, держал нас на прицеле и пистолет в его пухлых руках совсем не дрожал. Зато мне было страшно - кто его знает, чего от такого психованного типа ожидать.

– Что делать? Что делать?! Надо как-то сваливать! Надо сваливааа-ааать!– давал советы самый главный инстинкт в моей голове.

Пока я успокаивал сам себя, снова послышались шаги, и в кабинет вошёл парень. Увидев его спокойное лицо и серый костюм, я сразу вспомнил, где я его видел:

– Оп-па! Это же этот тип, что приложил меня шокером!

Пётр Семёнович повернулся к вошедшему с намерением что-то сказать. В этот момент прозвучал выстрел, и пистолет вылетел из руки Исаева, а его кисть приобрела красный цвет и лишнюю дырку. От звука выстрела, неожиданно прозвучавшего со стороны Сергея, я остолбенел.

– На пол!
– вдруг закричал Сергей, дёргая меня за руку и заставляя пригнуться. Я нырнул за опрокинутый стол и максимально сжавшись, прижался к стене.

– Это хорошо, что стол железом оббит!

Пока я падал на пол и прятался, парень в сером выпихнул Исаева в коридор и выскочил сам. Из-за двери мелькнула тень, со стуком упала посреди кабинета и взорвалась.

Придя в себя секунд через

двадцать, я открыл глаза и потряс головой, пытаясь прогнать мелькающие красные пятна. В ушах звенело. Я с трудом повернул голову направо: Сергей лежал рядом со столом, за которым я прятался. Из его приоткрытого рта стекала струйка крови, а на груди расплывались красные пятна, глаза слепо таращились в потолок.

– Отец!– шевельнулась мысль в моей гудящей голове и я обернулся.

Отец лежал на спине. На его шее и груди виднелась кровь, а при каждом выдохе раздавался булькающий звук.

Я поднял отца на руки и покачнулся, с трудом удержав равновесие и, шатающейся походкой, побрел к выходу из этого “гостеприимного” здания. Показавшееся мне не по росту лёгким тело отца, с каждым шагом словно прибавляло пару килограмм. К тому времени как я дошёл до холла, я уже с трудом удерживал его на руках.

В холле, я остановился отдохнуть, прислонившись спиной к стене. Недалеко от входных дверей, раскинув руки, на полу лежал Исаев. Его стеклянный взгляд и пулевое отверстие, красноречиво говорило, что Сергей не промахнулся.

Собрав последние силы и стараясь не споткнуться о валяющийся повсюду мусор, я добрёл до входной двери и осторожно выглянул на улицу.

– Вроде никого! – оценил я обстановку и стараясь не упасть на ступеньках, из последних сил донёс отца до его машины, и осторожно положил на асфальт, оперев спиной о переднее колесо.

– Блин, ключи! – в голос выругался я, подёргав двери автомобиля и убедившись, что все они заперты.

Пришлось вернуться в здание лаборатории и добежать до Сергея. Обойдя растекшуюся вокруг него лужу крови, и стараясь не смотреть на мертвое лицо, я похлопал по карманам пиджака и нащупал брелок с ключом от машины.

Вернувшись на улицу, я кое-как затащил отца на пассажирское сиденье, а сам прыгнул за руль.

– Чёрт, куда ехать-то? В больницу? Вопросов кучу зададут!

Пока я заводил и разворачивал машину, отец пришёл в себя и закашлялся. Брызгая мелкими капельками крови перемешанной со слюной, он сказал:

– Езжай ко мне домой. В моём кабинете вход в подвал. Там есть операционная. Увидишь!
– он снова отключился.

Я летел по ночному городу, сопровождаемый вспышками камер фиксации нарушений скоростного режима. Всю дорогу отец ничего не говорил и, видимо, даже не приходил себя. Я не слышал его дыхание и боялся, что не успею, а хоронить отца второй раз я очень не хотел.

Наконец, я остановил машину перед воротами. Не сразу найдя нужную кнопку на приборной панели, я надавил её.

– Да быстрее же! – ругался я, глядя на неторопливо открывающиеся створки. Как только образовался достаточный для проезда просвет, я вдавил педаль, и автомобиль с визгом шин в два счёта пролетел дорожку, ведущую к дому. Даже не заглушив мотор, я выскочил из машины и вытащил отца. Снова взяв его на руки, повернулся к дому и опешил: на крыльце сидела Лена, держа на руках дочку, и открыв рот, смотрела на меня.