Кто вы?
Шрифт:
Глава I
Одинок ли род людской?
И, сын земли, единый из бессчетных,
Я в бесконечное бросаю стих,
К тем существам, телесным иль бесплотным,
Что мыслят, что живут в мирах иных.
Общежитие института связи. В одном из «пеналов» с двумя койками и кучей книг на полу шла ожесточенная борьба. То теоремы К. Шеннона и В. Котельникова увлекали и побеждали тоску по горам и летнюю московскую жару. То наплывали на сознание сверкающие вершины и манящие прелести ледников, и тогда теория информации отступала. В эти периоды мысли путались, к. п. д. падал ниже нуля, но два аспиранта упорствовали. Несмотря на то, что еще весной была дана клятва — лето принести в жертву науке, поединок добра и зла к концу июля порядком измотал нас. Решила дело телепатия. В один и тот же миг, не проронив ни слова, мы оба бросились к рюкзакам, набили их чем попало и ринулись на юг…
Тянь-Шань. Цирк ледника Туюк-Су медленно погружался в ночь. В небо причудливой пилой врезались острые скальные башни. Забив не один десяток крючьев, мы только что спустились с одной из них прямо на ледник к своему биваку. Здесь нас ждали чудеса комфорта — палатка, спальные мешки, вода и консервы.
Хотелось наконец поспать, не сидя или болтаясь на скальных крючьях, а вытянувшись и расслабив каждую мышцу. Пальцы, стертые на наждачных скалах, ныли. Хотелось успокоить их в тепле спального мешка. Хотелось…
Но как порыв горного ветра гасит спичку, так очарование южного неба погасило все эти «хотелось». Не было сил оторваться от этого бесконечно загадочного звездного полотна. Кристально чистый горный воздух стал какой-то огромной линзой. Звезды казались совсем рядом. Небо впервые открыло нам всю свою красоту.
Нас обуревали тысячи вопросов о звездах, об иных мирах, о далеких туманностях, о возможных собратьях по разуму, по любви к горам…
На счастье, в нашей группе был молодой астроном Коля. Мы начали терзать его вопросами. Сначала он сонно отвечал на них. Потом что-то в нем встрепенулось. То ли он разглядел в нас настоящих, алчущих знаний слушателей, то ли его охватила гордость за свою древнейшую и увлекательнейшую профессию, но сонливость с него как рукой сняло. Бросив прощальный взгляд на спальный мешок, он начал вдохновенный рассказ. Наглядным пособием было само небо, указкой — ледоруб, ориентирами — врезавшиеся в небо снежные купола и шапки, скальные иглы и пики, ледовые стенки и гребни.
Это была одна из самых увлекательных лекций, которую мне когда-либо приходилось слушать. У лектора не было ни плана, ни конспекта. Но видимо, вдохновение и знания с лихвой заменяют все это.
Коля, переходя от одного созвездия к другому, от одной раскрытой загадки неба к другой, еще не разгаданной, увлекал нас все сильней и сильней.
Элементарные астрономические истины, зазубренные в школе, но так и не осмысленные, превращались в этом горном планетарии в волнующие откровения.
Так, доведенный до нашего сознания неоспоримый факт «разбегания галактик» — стремительный, нарастающий с расстоянием бег друг от друга звездных систем — привел
Уже золотились макушки вершин, когда Коля кончал свою лекцию:
— Вам, вероятно, знакомы имена братьев-близнецов, смертного Кастора и бессмертного Поллукса. Когда погиб Кастор, Поллукс отдал ему половину своего бессмертия. Неразлучные братья стали проводить один день на сверкающем Олимпе, а другой — в царстве мрачного Аида. Их соединяла истинная дружба. Они могли бы составить прекрасную альпинистскую связку.
На небе есть вечный памятник братьям — созвездие Близнецов, названное так в их честь. Кастор и Поллукс — две самые яркие звезды этого созвездия. Древние астрономы считали звезду Кастор одиночной. Сегодня мы знаем, что Кастор состоит из трех пар двойных звезд, совершающих сложное движение вокруг общего центра тяжести. Две пары образованы горячими голубыми гигантскими звездами. Третья состоит из холодных карликовых звездочек красноватого цвета. Если есть планеты у этих звезд, то их небо украшено шестью солнцами разных размеров и разных свечений! А обитателей этих планет, если они, естественно, есть, обогревают и ласкают шесть Солнц! Сколько новых тем для стихов и песен!
Лекции продолжались еще несколько вечеров, конспектов мы не вели, но материал я прекрасно помню и сегодня. Эти лекции и пробудили во мне интерес к астрономии, космической радиосвязи, к проблеме установления контакта с обитателями иных миров. Коля еще несколько лет был моим спутником в горах Тянь-Шаня. Один сезон мы вместе искали две вершины в створе, чтобы из-за одной из них точно всходило Солнце: это было необходимо ему для проверки некой новой гипотезы. В следующем — он увлекался измерением количества космической пыли, выпадающей на вершинах. Нас, восходителей, он снабжал банками для сбора вершинного снега, а — мы, попадая в тяжелые ситуации, иногда забывали на вершинах о банках, но, боясь обидеть Колю, набирали снег где-нибудь внизу. Грехи наши искупает то, что кривые удельного содержания пыли в функции высоты в опубликованных им работах идут все же везде монотонно.
Таковы истоки этой книги. Правда, тогда возможность установления контакта с другими цивилизациями выглядела очень далекой, почти фантастической. Ведь все это было до того, как русское слово «спутник» вторглось во все языки мира, до того, как впервые были дерзко порваны цепи земного тяготения.
Десять лет космической эры принесли удивительные плоды. Умный робот, созданный в нашей стране, уже достиг Венеры! И не только достиг. Он был первым корреспондентом, который взял интервью у этой загадочной очаровательной незнакомки!
Советские и американские космонавты стали частыми гостями в околоземном пространстве. Их корабли все дальше удаляются от нашей планеты.
На рыхлой пористой поверхности Луны, этой покровительницы всех влюбленных, уже появились отпечатки ног двух смельчаков — Н. Армстронга и Э. Олдрина. Покидая ее, они оставили скромную записку: «Здесь человек с планеты Земля впервые ступил на Луну. Июль 1969 г. Мы явились с миром и от имени всего человечества». Это значит, что мечты и идеи К. Э. Циолковского о завоевании человеком солнечной системы начинают воплощаться в жизнь.