Шрифт:
Пролог
Диана
Настойчивые солнечные лучи буквально опаляют ранним утром. Пульт от кондиционера находится на другом конце комнаты… Блин. Еще только восемь утра, а жарит уже не по-детски. Переворачиваюсь на другой бок, осторожно, чтобы не задеть Даню и усмехаюсь. И почему мы постоянно состыкуемся, когда мне хреново? Ответ совершенно банален — он мой лучший друг, а друзья как говорится, познаются в беде.
Летом у меня самый урожайный сезон на работе. И сейчас мне совершенно некогда
Тяжелая сильная рука по-хозяйски опускается мне на живот.
— Ай, больно же! — возмущаюсь и сталкиваю с себя руку.
Чёрт, а еще и на работу пора, хотя так не хочется. Благо я могу себе позволить опоздать, потому что сама себе начальник. Даня открывает сначала один глаз, потом второй. Я заливисто хохочу и почти хрюкаю от неиссякаемого смеха.
— Чего смеешься, Федотова? — хмурит брови Воронов.
— Ты похож на медведя после спячки, — поднимаюсь с постели, абсолютно не стесняясь своей наготы. — И храпишь точно как медведь.
Тянусь руками вверх, делаю легкую гимнастическую разминку и впервые за долгое время улыбаюсь. Вот что значит — женщина вдоволь насытилась! Теперь я не грымза, а вполне себе милая мурлычущая кошечка. Подчиненные будут в восторге!
– Иди сюда, Диана, мы еще не закончили, — Даня тянет меня за кисть руки, и я падаю прямо на его мощное рельефное тело.
Воронов по-хозяйски подминает меня под себя, наваливается сверху и смотрит на меня своими черными глазищами. Жаль, что брюнеты все же не в моем вкусе. И жаль, что Даня всего лишь мой лучший друг, поэтому на постоянку не катит. Знаю его с пеленок, как облупленного. Воронов зарывается лицом в мои волосы, больно сжимает ягодицу и кусает за мочку уха. Из груди вырывается тихий стон.
— Сопротивляться я так понимаю бесполезно? — спрашиваю его прямо на ухо.
— Бесполезно, Федотова. Если опаздываешь на работу, я любезно подкину тебя на своем байке.
— Да пошел ты! Я на твою штуковину в жизни не сяду!
— Хм, звучит довольно многозначно, — за что тут же получает кулаком в плечо. — И да, вчера ты довольно резво садилась на мою штуковину.
— Сумасшедший! Я не это имела в виду.
Утыкаюсь ладошками в его крепкую грудь с черными волосками и отодвигаю от себя подальше. Настолько, насколько позволяют мои женские силы.
— Я, правда, спешу, Дань. Давай в другой раз?
Данил резко отстраняется. Поднимается с постели и подает мне руку помощи. Накидывает на обнаженное тело с красивыми крепкими мускулами белую футболку, джинсы. Проводит пятерней по черным как вороново крыло волосам.
— Обиделся? — спрашиваю я, прикрываясь простыней.
Хотя Воронов абсолютно необидчивый и отходчивый человек, все же решаюсь задать этот вопрос. Я же не совсем бесчеловечная.
— Что ты, Ди. Мы же друзья, — Даня подмигивает и направляется в прихожую.
Спустя минуту слышится щелчок закрываемой двери. Ну и ладно. А я завтраком угостить хотела.
Глава 1
Впервые
Даню я знала с первого класса нашей гимназии. Он всегда защищал меня, а я всегда давала ему списывать. Он всегда провожал меня домой, а я угощала его наваристым борщом и отдавала приготовленные мамой высококалорийные блюда, потому что не хотела есть все то, что она готовила. Только потому, что не хотела превратиться в ее копию.
Затем я поступила в экономический ВУЗ, Даня отчалил в армию. Наши пути разошлись, но где-то на интуитивном уровне я всегда знала, что в случае чего мы есть друг у друга. Мы — лучшие друзья, несмотря на то, что часто делим общую постель.
После окончания вуза распался мой первый сложный брак. Я вспоминаю о Воронове только когда встречаю его в супермаркете с высоченной пигалицей под руку. Именно тогда впервые замечаю, что мой одноклассник-друг-товарищ вырос, возмужал и превратился в настоящего мужчину. Только сейчас вижу, что он нравится женщинам и привлекает к себе их взгляды. Но он мой друг и я, конечно же, никогда не претендую на него в качестве парня или мужа — своих с головой хватает.
Даня отправляет свою пигалицу в машину и рассказывает, что сколотил свой первый небольшой бизнес. Купил тачку и вообще он теперь совсем не тот смуглый хулиганистый парень, которого я знала. Даня предлагает встретиться этим же вечером и приезжает ко мне домой с бутылкой вина, цветами и вкусными шоколадными конфетами, которые я безостановочно ем, чтобы успокоится после разрыва с мудаком.
— Он унизил меня, растоптал мое хрупкое неокрепшее сердце. Мудак?
— Полный мудак. А хочешь, Федотова, я разобью ему рожу, чтобы не только тебе было больно, но и ему со сломанным носом?
Я хихикаю и вспоминаю, как точно с такой же заявкой Даниил сломал нос нашему однокласснику, который поцеловал меня на школьной дискотеке, а потом всем растрепал, что я чуть ли не переспала с ним в подворотне.
— Спокойно, Воронов, — я пытаюсь сдержать его порывы своим хрупким телом, не выпуская на улицу, и чтобы хоть на секунду задержать и утихомирить не придумываю ничего лучше, чем поцеловать его в тесной прихожей своей тогда еще однокомнатной квартиры.
Даня не отталкивает. Напрягается всем своим телом, вжимает меня в стену так сильно, что становится трудно дышать. Сама не понимаю как, но мы оказываемся почти без одежды. Все у той же стены прихожей он выбивает из меня яростными толчками всю ту дурь, которая накопилась за месяцы жизни под одной крышей с мудаком.
А потом Воронов уезжает, потому что пигалица, с которой он был в супермаркете, звонит ему на мобильный и угрожает, что выпрыгнет с балкона десятого этажа, если тот сейчас же не вернётся.
— Мы же друзья, Дань, — смущенно говорю я, провожая его на пороге. — Спасибо за такую мощную… поддержку, но дальше я справлюсь сама.
— Я приеду, как только разберусь с Кирой, — его голос звучит настолько твердо и решительно, что я пугаюсь.
Не хочу, не хочу, чтобы Даниил Воронов стал одним из моих бывших мудаков!