Кто сильней себя
Шрифт:
— Дети! — ахнула вдруг вожатая Галя. — Что вы делаете!
— Давайте с нами! — закричали ей.
— Нет, вы лопнете, взорвётесь, заболеете!
— Хе, не расстраивайтесь! Мы ведь шутя…
Да, им вот шуточки, а Галя напугалась прямо до полусмерти. В пионерском лагере с этим делом — беда. Там постоянно бродят врачи и постоянно следят, кто что хочет съесть. Неумытый помидор, например, или яблоко укусить и не вздумай. А если у кого заурчит в желудке, его сразу хоп — в лазарет. Вот почему Галя была в панике.
Но
— Охо-хо, — сказал он старым голосом, — зажрались, дармоеды!
Потом он увидел, что его никто не видит, подхватил некоторые остатки и сунул к себе в карман.
После этого большие ребята грузили вещи в машину, чтобы их доставили в лагерь. Большие пошли со станции пешком и с песнями, а маленькие без песен полезли в автобус. И тут опять приключилось.
— Батюшки! — крикнула Галя внезапно. — Кого-то нет. Дети, дети, посмотрите скорей: кто из вас потерялся?
Все стали смотреть друг на друга, но того, кто потерялся, конечно не увидели. А у Гали уже руки затряслись. И она принялась трясущимися руками снова и снова пересчитывать малышей. Одна пара, две, три… Другие воспитатели и вожатые помогали, как умели. Но под конец и они сказали, что всё точно: один человек без пары.
— У меня было ровно семнадцать пар, — чуть не плакала Галя. — У меня всё время было чётное число!..
— Позвольте, — вмешался какой-то взрослый, — а сейчас?
— А сейчас — нечётное!..
— Но ведь пар-то семнадцать.
Галя даже подпрыгнула от изумления. Что такое? Не может быть! Но в этот напряжённый момент от малышей отделился один. Он был чужой, загорелый и нахальный. Он скорчил рожу и сказал:
— Ну вас! Не хочу с вами связываться. Я прокатиться думал, а теперь уже не хочу.
— Ты кто? — спросили его. — Откуда взялся?
— Никто. Здесь живу. А вы чего раскудахтались?
Галя попробовала его поймать и поговорить дальше, но парень мгновенно убежал. Без него всё сошлось, и все семнадцать пар сели в автобус.
Автобус покатил мимо кирпичной башни, мимо небольших домиков, потом по шоссе, потом по песочной дороге, мимо одной коровы. Все смотрели на корову, удивлялись и кричали ей разное, но она не обернулась. Больше никаких приключений в пути не произошло, только один набил шишку об поручни. И тогда автобус проехал в открытые ворота, где написано «Добро пожаловать!», и ребята наконец очутились в пионерском лагере, всё честь по чести, порядок.
С чего началось
Ну, ясно, сначала был первый день в лагере, потом второй.
С него пошли режим, и распорядок, и тому подобные правила поведения. Прежде всего, конечно, подъём. Это — когда Борисов из второго отряда мощно
— Вставай, вставай, дружок!..
Тут некоторые быстро взлетают, а некоторые быстро натягивают одеяло на голову. Но Борисов дует и дует в свою трубу. Кто-то насмешничает: мол, лежебоки! Кто-то подушкой огреет от души, — какой уж здесь сон? Поэтому в результате все бегут на площадку перед дачей, и тогда начинается физкультурная зарядка. Галя командует:
— Руки в стороны. Вдох! Вовик, не отлынивай. Выдох!..
Он и правда отлынивает за Колей Смирновым, потому что Коля парень упитанный, за ним тощему Вовику хорошо. Но если Коля нагнётся или там приседание, Вовика всё же видно, что стоит и зарядку не делает. Вот ведь чудак! Не хочет себе силы и бодрости.
Галя командует:
— Вдох!.. Девочки, успеете поболтать. Вдох!.. Филатов, прекрати комедию. Вдох!..
— А выдох будет? — спрашивает один, по имени Максим, который в поезде дрался. — Всё туда и туда. Не помещается больше.
Ребята смеются, и Галя тоже, и так проходит утренняя физкультура. А потом все заправляют постели, умываются водой. Причём холодной как лёд. Причём из рукомойника с железной палочкой, которую надо снизу поддавать, чтобы лилось. Это, конечно, занятней, чем под краном в городе. Многим нравилось мыться так, но только не Вовику.
— Мойся, мойся всю жизнь, ещё и утром, — бурчал он в первый же день. — Я, может быть, ночью спал и не пылился. Зачем же опять?
Галя тогда чуть сама его не отмыла. Зато после он сказал:
— А уж зубной щётки у меня нету, хоть убей. И пасты тоже.
Галя всё ему подарила, чистить Зубы Вовику пришлось. А когда он почистил, то сразу кинулся к зеркалу и начал скалиться и смотреть, что получилось в результате. Нет, он, действительно, чудак. Но сейчас речь о другом, а не о Вовике…
После всякого такого утром в лагере бывает линейка. Там одни рапортуют, другие поднимают красный флаг за верёвочку на высокую мачту. Он развевается, трепещет красиво, и все на него глядят — торжественная минута. На линейке ещё много чего случается: приказы, благодарности, выговоры по заслугам. А потом — завтрак.
Ну, про завтрак что говорить? Любой понимает, как там едят, а некоторые кидаются корками, потому что несознательные. Их, конечно, позорят и наказывают всё время и рисуют на них карикатуры в постыдном Листке «Наш Крокодил». Постепенно они делаются сознательными, тем более что бросать можно не только хлеб, но и шишки на прогулке. Даже интересней, если на то пошло! Зато куда трудней привыкать к порядку не в столовой, а на вольном воздухе. Ведь в лагере целый день только и слышно:
— Дети, строиться! Не разбегаться! Сидеть на месте! Спать!..