Кто сильнее

Айзекс Мэхелия

Чудовищная жара Джорджии совсем доконала ее, а через пятнадцать минут ей предстоит спуститься вниз и принять участие в семейном ужине. Иветт вздохнула и, закрыв кран, шагнула на выложенный мраморными плитами пол. Завернувшись в огромное белоснежное полотенце, закрывшее ее от груди до лодыжек, Иветт направилась в спальню, за окнами которой бархатная темнота ночи оживала таинственными шорохами и звуками.

Увидев себя в зеркале, которое занимало добрую треть стены, она с досадой подумала, что выглядит не лучшим образом. А все из-за жары, усталости и от безнадежности увидеть хоть одно дружелюбное лицо.

Услышав стук в дверь, Иветт затаила

дыхание, но, услышав, как кто-то зовет ее по имени, успокоилась. Голос был определенно женским и казался знакомым. Иветт бросилась к двери и так резко потянула ее на себя, что девушка, которая стояла по другую сторону, почти упала в комнату.

– Ив! – воскликнула она радостно. – О, дорогая! Не могу поверить…

– Лиз! – придерживая на груди полотенце, Иветт пыталась противостоять бешеной атаке пятнадцатилетней сестры Дика. – Как же я рада видеть тебя!

– Я тоже. – Лиз порывисто обняла ее и, отступив на шаг, взглянула на Иветт с не скрываемым удовольствием. – Ты надолго?

Это был вопрос, над которым Иветт не хотелось задумываться, поэтому она сменила тему.

– Как Нэнси? А Майк? Ох, как же ты выросла!

– Время летит. – Лиз беззаботно пожала плечами и состроила уморительную гримасу. – Нэнси есть Нэнси. А Майк… во всем подражает Дику.

Иветт понимающе кивнула. Нэнси и Лиз были близнецами, но, как ни странно, их отношения не отличались особой теплотой. Майк был самым младшим в семье и обожал старшего брата.

– Я думаю, ты знаешь о папе, – продолжала Лиз, когда Иветт закрыла дверь. – Он очень болен.

– Да, я знаю. Мне очень жаль.

– Правда? – Лиз пытливо заглянула ей в лицо. – Но ведь ты никогда не любила его?

– Да, – согласилась Иветт, – он не из тех людей, кого легко полюбить.

– Почему? Знаешь, папа считает, что я должна поступить в колледж.

– Мне это кажется разумным.

– Но, Ив, я не хочу в колледж! Пусть Нэнси поступает, она у нас настоящий академик. А я хочу выйти замуж.

– Что?! – Ив не могла скрыть изумления.

– Да, замуж. На следующий год… когда мне будет шестнадцать.

– Значит, у тебя кто-то есть на примете?

– Конечно. – Лиз потупилась, а потом смело взглянула Иветт в глаза. – Помнишь Дэна Треверса? Ты еще помогала его матери…

– Я помню Дэна.

Треверсы были бедняками, занимавшими крохотную лачугу на краю поместья. Безил Треверс работал на конюшне до тех пор, пока его пристрастие к выпивке и терпение хозяина не пришли в противоречие. В конце концов, Джон Доул выгнал Безила. Никто в округе не осудил Джона за этот поступок. Все знали, что Безил мерзавец, который напропалую глушит виски и смертным боем бьет детей и жену.

К Пегги Треверс Иветт испытывала искреннюю жалость. Похожая на мышку, еще нестарая, она была матерью четырех детей и, хотя и боялась своего неуправляемого мужа, продолжала жить с ним.

Иветт, пытаясь найти себе хоть какое-то дело и поменьше бывать дома, проводила много времени в клинике, если можно было назвать так скромный домик, оборудованный для оказания первой помощи. Здесь пригодились скудные медицинские познания Иветт, а скорее – доброе сердце; и желание помочь людям. Иветт тайком снабжала Пегги Треверс противозачаточными таблетками и радовалась, замечая, что мало-помалу Пегги, истощенная постоянными беременностями, расцвела. Дэн был старшим ребенком в семье и, слава Богу, ни в чем не походил на своего отца. Иветт прикинула, что сейчас ему лет шестнадцать-семнадцать. Было бы несправедливо осуждать Дэна

за его происхождение, но Иветт абсолютно точно знала, что у парня нет никаких шансов: Доулы никогда не одобрят выбор Лиз.

– Почему ты так смотришь на меня? – спросила девушка, видимо заподозрив неладное. – Думаешь, я слишком мала? Нет. И никто не заставит меня поехать в колледж, если я не хочу.

Иветт поняла, что Лиз слишком молода, чтобы задумываться над такими вещами, как социальное неравенство.

– Давай не будем загадывать, – осторожно заметила она, – кто знает, что будет с нами в следующем году. Может, ты еще изменишь свое решение.

– Ни за что! Иветт, ты не поговоришь с Диком обо мне и Дэне? Он никогда не слушает меня, но, я уверена, тебя выслушает.

Иветт рассмеялась.

– Дик едва ли станет слушать, что бы я пи сказала.

– О нет, Иветт! Дик, если папа… умрет, станет здесь главным и будет принимать решение.

Иветт тяжело вздохнула.

– Думаю, стоит отложить этот разговор. Мне еще нужно посушить волосы и одеться к ужину. Позволь мне подумать об этом. Хорошо? А теперь иди.

Лиз чмокнула ее в щеку и вприпрыжку побежала к дверям.

– Я так рада, что ты вернулась! Я знаю, теперь все уладится, вот увидишь!

Хотела бы и я быть оптимисткой, дума – I ла Иветт, подставляя волосы под горячие струи фена. Она надела длинную свободную блузку из кремового атласа и черные шелковые брюки, легкие босоножки на высокой шпильке.

Конечно, она опоздала. Даже если бы не приход Лиз, у Иветт и так было времени в обрез, чтобы успеть к назначенному часу. Вся семья ждала ее в библиотеке. Несмотря на то, что прошло более трех лет, как она оставила Олтамахо, ничего не изменилось. Иветт точно знала, где найдет всех, и не ошиблась. Даже слегка затхлый запах книг был все тот же. Когда она вошла, все, как по команде, уставились на нее.

– Прошу простить меня. Надеюсь, я не заставила вас ждать слишком долго.

Одарив всех присутствующих умиротворяющей улыбкой, она заметила главу семьи. Джон сидел в инвалидной коляске, и достаточно было беглого взгляда, чтобы понять: Дик не преувеличивал, когда говорил, что его отец смертельно болен. Скелет, обтянутый кожей, – иначе не скажешь. Иветт пришла в легкое замешательство. Она не знала, что сказать… Джон, по всей видимости, ждал от нее каких-то слов, но она чувствовала, что не может произнести ни звука. Ее глаза скользнули по другим членам семьи. Фил, из братьев второй по старшинству после Дика, стоял рядом с худощавой женщиной с резкими чертами лица. Наверное, его жена, подумала Иветт, чувствуя на себе ее холодный взгляд. Эта-то уж точно нашла общий язык с Элис, решила Иветт. Она заметила, что Лиз и Том рады ей, лицо Нэнси выражает полное безразличие, а Майк был слишком мал, чтобы принимать его в расчет. На Дика Иветт старалась не смотреть. Она перевела взгляд на Элис. Мать Дика, казалось, и не пыталась скрыть агрессивное неприятие бывшей невестки.

– Мистер Доул, – обратилась Иветт к Джону так, как обращалась всегда, – как вы?..

– Как я выгляжу? – хрипло переспросил он, отвечая вопросом на вопрос, и Иветт поняла, что, несмотря на болезнь, Джон не утратил своего высокомерия.

– Не очень… – признала она после некоторого колебания. – Но я уверена, что вы и сами знаете это.

– Хорошенькая уверенность, не находишь? – буркнул он, вертя пустой стакан в костлявых пальцах. – Надеюсь, я не поступил опрометчиво, что пригласил тебя сюда? Я не хотел бы никаких неприятностей…